– Когда-то я верил в Бога, дочка, – говорит Уолсен, игнорируя ее, – также, как и первородные, боялся потерять оболочку волка, делал точно такие же татуировки, как описывалось в древних писаниях... Я был настоящим фанатиком. Но прозрел. Понял, что все это мне не сдалось. Волчья оболочка – далеко не дар. Это самое настоящее проклятье. Стаю я покинул. Это было легко, ибо Мальком только-только перенял статус альфы, и все были поглощены скорбью от потери Лейлы... Поначалу было очень сложно, но со временем я встал на ноги. Открыл от это местечко, и Господи помилуй, не смотрите вы на меня так! Это место поначалу было настоящим раем для рокеров, вы уж поверьте. Сколько фриков здесь собиралось... До того, как я решился посвятить себя некоторым опытам. Опытам над телом. Волчьим и человечьем. Я хотел избавиться от волчьей оболочки раз и навсегда. Стало мешать вынужденное перевоплощение, и я осознал, что смериться с потерей своего сознания после пятидесяти я не готов. Именно поэтому вы видели меня сегодня утром в... таком виде. Простите, если напугал вас. В своей выходной я посвящаю себя экспериментам, порой случаются вот такие казусы. Превращаюсь в волка, иногда на пару минут, иногда на пару часов, и не имею возможности перевоплотиться обратно в человека. Словно организм не может определиться, в какой оболочке мне стоит находиться, и даже при самом остром желании, у меня нет возможности бросить ему вызов. Заведение по субботам закрыто, никому не грозит опасность. Я, старый дурак, совсем забыл, что ночью впустил вас сюда... Простите меня, Дэн. Поверьте, я правда не собирался...
– Не стоит извиняться, – опередил его Дэн, поднимая руку вверх, останавливая готовый сорваться из Уолсена поток извинений, – Я искренне благодарен вам за помощь. К тому же, у нас с вами есть кое-что общее.
Амелия напряглась. Не собирается ли Дэн раскрыть Уолсену все карты? Стая может напасть на их след, попав в это заведение, и Уолсена, наверняка, будут пытать в случае чего. Однако они уже здесь, и деваться некуда... Он итак понял, что они сбежали, откуда же им было знать о двух оболочках? Теперь каждый полуволк, столкнувшийся с ними, тоже будет находиться в зоне риска. Сколько еще их таких – отреченных? Знал ли Виль о том, сколько полуволков спокойно живут со своим даром в Алиене, нисколько не переживая о побеге из стаи? Не потому ли он так легко пришел к решению покинуть дом?
Чего еще не знает Амелия? Неужели кокон, в котором ее держали, означал далеко не защиту, а... сокрытие от реального мира?
– Прекрати смотреть на меня, – дернула плечом девушка, все еще чувствуя на себе взгляд Энзо. Парень смотрел то на нее, то на Дэна, то на Виля, но каждый раз взор его возвращался к младшей из Запанс.
Виль начал расспрашивать о чем-то Уолсена, не дав Дэну продолжить диалог. Очевидно, он тоже не хотел подвергать кого-то опасности. То, что рассказал им Кларо: желание Малькома
– Я скорее изучаю, не обольщайся, – говорит Энзо с горделивым тоном, – Насколько я понял, ты являешься главной причиной побега. И мне интересно... почему?
Он понизил голос до шепота и придвинулся чуть ближе, хотя казалось – куда еще ближе? Теперь Амелия ощущала его теплое мятное дыхание на своей щеке – он уже и жвачку успел добыть. Интересно, какие еще детали от нее ускользнули, пока она пребывала глубоко в своих вязких думах?
На секунду подняв глаза прежде, чем перевести взгляд на Энзо, Амелия заметила сжатые вокруг пластикового стаканчика с кофе пальцы Каи. Девушке оказанное Амелии внимание со стороны Энзо явно было не по душе.
Отлично, еще один повод ее позлить.
На фоне о чем-то эмоционально спорили Дэн, Уолсен и Виль, но все, что видела перед собой Амелия – были впившееся в нее прищуренные глаза Энзо.
– Узнаешь, когда я сама захочу тебе сообщить, – протараторила Амелия, стараясь не моргать, глядя на него.
Все, что она чувствовала к нему – это жгучая ненависть, такая, от которой хочется рвать на себе кожу. Если бы не цепная реакция событий, которую вызвал этот идиот, Амелия была бы дома. Если бы не он, она бы стала полуволком. Кто знает, может, ей удалось бы убедить отца не поддаваться соблазну лишиться человеческого тела и сознания? Она ведь его любимица, всегда ею была!
– Ты ненавидишь меня, – словно прочитав ее мысли, тихо сказал Энзо, склонив к ней голову, – поверь, это ненадолго. Теперь мы с тобой в одной лодке. Слушай, Дэн, – вдруг повышает голос Энзо, не дав Амелии возможность ответить, – Ты говорил, что хочешь, чтобы Амелия пошла в школу? Предлагаю Норф-Хай. Я могу подвозить ее, раз вы с Вилем планируете посвятить себя работе.
Просто невероятно. Амелия делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Но, конечно же, эмоции берут вверх.
Девушка поворачивается к Энзо с холодной улыбкой, и под взорами всех присутствующих, поднимает ладонь вверх и дает этому самовлюбленному болвану пощечину.
