Почему именно волк Энзо не знал. Отец был охотником – конечно же, браконьером. Торговал шкурами различных животных и был в этом деле довольно успешным типом. Когда мама обратила на него свое внимание, она понятия не имела, что скрывалось за его вечной самодовольной усмешкой, которую позже перенял Энзо. А когда узнала – было уже поздно. Она влюбилась, как дурочка. Он тоже, скорее всего, любил ее. Если любовь заключается в том, как два человека смотрят друг на друга, а Энзо как сейчас вспомнит – в детстве он часто замечал их короткие переглядывания, наполненные непонятной нежностью, то скорее всего, то была именно она. По началу.
Энзо вздыхает и теперь вытирается полностью, из-за его продолжительной паузы «разглядывания себя» пол стал мокрым и скользким. Он поспешно натягивает на себя белье и тянется за огромной свежей футболкой, которую любезно одолжил ему Уолсен, как вдруг дверь ванной комнаты отворяется и какое-то яркое нечто теряет равновесие на мокром полу и звучно грохается.
– Мать природа! Тебя не учили закрываться? – кричит, кривясь, Амелия, и трет ушибленный зад.
– А тебя не учили стучать? – тем же тоном отвечает Энзо.
Парень подает ей руку, чтобы нормально встала, но блондинка в который раз делает вид, что не замечает этого и поднимается, шатаясь, сама.
– Почему ты так долго? – вновь спрашивает Амелия. Осуждения в голосе не убавилось, даже после того, как Энзо указал ей на явное отсутствие манер.
Девушка высоко задирала подбородок. Энзо думал, что она специально заставляет себя смотреть ему в глаза, а не на голый торс. Отчего-то эта ситуация его жутко смешила.
– Потому что я долго не мылся, – ухмыляется он, – Еще вопросы?
Амелия продолжает пристально смотреть на него своими голубыми глазами-блюдцами. У Энзо создавалось впечатление, словно на него навели лупу. Она красивая, хоть и ведет себя отвратительно. Лицо круглое, но выступают скулы, под прищуренными глазами синяки, губы сжаты. Одним словом – затаившийся волк. Собирается прыгнуть. Напасть. Убить.
Амелия подходит ближе.
– И почему ты такой? – шепчет она, и даже тон ее кажется каким-то хищным.
– Какой? – поднимает брови Энзо.
Она улыбается, а он почему-то не может отвести глаз от ее губ.
Но тут взгляд девушки опускается вниз. Изучает его татуировки. Энзо напрягается. Бесстыдства девушке не занимать. Ну чего с нее взять, в лесу выросла. Дикарка.
Однако раньше ему было все равно, когда рисунки на теле приковывали внимание. Теперь же Энзо хотелось прикрыться. Девушка будто заглядывала в его внутренний порочный мир, вход в который строго запрещен.
– Зачем тебе волк на груди? – спрашивает Амелия.
Ее тонкие пальцы тянутся к этому тату, но Энзо быстро отталкивает ее и надевает футболку. Нет уж. Подобного он уж точно не выдержит.
– Лучше не трогай меня, – стараясь не выдавать нервозности говорит он.
Амелия энергично кивает:
– Хорошо. Не буду. Про волка расскажешь?
– Это... долгая история. Я не обязан с тобою ею делиться. Ты мне никто, – вновь поворачивается лицом к зеркалу и делает вид, что небрежно поправляет волосы. Теперь Амелия стояла позади и с укором смотрела на него в отражении.
– А на твои вопросы о полуволках я и мои братья, как я понимаю, должны отвечать незамедлительно?
Голос пропитан ядом.
Энзо кривится:
– С каждой новой секундой, проведенной в твоей компании, мне начинает казаться, что я тебе нравлюсь. Сначала решаешься ответить на мои вопросы, потом вламываешься ко мне в душ и бесстыдно пялишься... Признай, Амелия, я тебе небезразличен? О боже, что же скажут братья!
Произносить ее имя оказалось сложнее, чем он думал. Какое оно дурацкое. Совсем ей не подходит. Название чертового цветка. Интересно, кто ее назвал? Отец? Старшие братья?
Этой блондинке подошло бы имя типа Ханна или Брук. Броское, четкое. Не вводящее в заблуждение.
– Ты мне противен, Энзо.
А вот его имя из ее уст звучит как-то... притягательно. Энзо бы хотелось, чтобы она звала его почаще.
– У нас с тобой это взаимно, красотка.
– И все же я хочу узнать о волке.
– И все же я предпочту молчать.
– Я все равно узнаю. Я всегда добиваюсь, чего хочу, – Амелия победно складывает руки на груди.
– Конечно, верю бесспорно, – Энзо устало кивает, – А теперь будь хорошей девочкой и выйди отсюда.
Девушка хмурится. Ее уверенность пошатнулась. Она делает шаг к нему и поднимается на носочки, чтобы прошептать в ухо:
– Я тебя ненавижу.
Дыхание обжигает. Он чувствует, как напрягаются мышцы его измученного тела. Он так устал, и в то же время чувствовал себя как никогда живым. За ним идет охота, как за сообщником сбежавших полуволков. Буквально стая волков в данную секунду охотится на его с Каей головы.
А Энзо стоит и пялится на дочь альфы. Чтобы согнать вновь возникшую напряженную атмосферу, парень улыбается еще шире, глядя на девушку через плечо.
– Я себя тоже.
Они из разных миров.
