Амелия ожидала увидеть его шокированным или хотя бы слегка удивленным, ведь весть о том, что альфа Патрии ищет способ изъятия из полуволка человеческой оболочки должна, по крайней мере, вызывать определенные эмоции негодования. Однако Уолсен лишь задумчиво почесал отросшую рыжую бороду. Взгляд его был направлен на твердую поверхность стола, которая блестела благодаря его тщательным стараниям. Странно, что Уолсен относился к этому месту так трепетно. Несмотря на явную изношенность всего присутствующего, мужчина старательно делал вид, что забегаловка «У Уолсена» ничем не отличается от многих других кафешек. Он прибирался, насвистывая какую-то надоедливую мелодию из рекламы по телевизору, готовил бургеры и отменную картошку, не забывая при этом потряхивать одной рукой с пальцами, собранными вместе, и хвалить себя коротким «Какой я молодец!» за проделанную работу. В общем, Уолсена совсем не смущало отсутствие клиентов.
«Еще не вечер...» – мысленно напомнила себе Амелия и подняла глаза на уткнувшегося в какой-то комикс Виля. Брат увлеченно пожирал картинки и текст глазами, совсем позабыв о своем остывшем кофе. Ничего его уже не тревожило, даже Дэн, приносящий всю правду-матку на блюдечке. Вот уж у кого жизнь удалась. Добился-таки чего хотел с самого начала.
– Мы с вами боремся за одно, Уолсен, – продолжал Дэн, не моргая глядя на застывшего мужчину, – За право выбора.
Право выбора!
Амелия вмешалась:
– Ну конечно, у меня ведь тоже был этот выбор. Никто не заставлял меня убегать. Никто не заставлял меня насильно поступать в какую-то человеческую школу.
Это правда. Сейчас полным ходом шла подготовка документации Амелии для беспроблемного поступления в учебное заведение. Энзо подключил своих знакомых, благодаря которым подделки будут выглядеть лучше всякого оригинала. Конечно же, мнение Амелии по этому поводу никто не спрашивал. Было дико осознавать, что потихоньку она начинает свыкаться с мыслью, что никто не воспринимает ее всерьез. Так не должно быть. Посему она старалась не подавлять свою ярость. Наоборот, питать ее, жить ею, чтобы в один прекрасный день взорваться и...
– Я знаю, ты считаешь меня монстром.
Дэн вдруг положил свою огромную ладонь на сжатый кулак Амелии. Как комично смотрелась ее маленькая ручка, объятая гневом, в сравнении с его успокаивающим жестом.
– Но поверь, только превратившись в волка ты поймешь, насколько невыносимо это существование. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только инстинкты. А отец, я уверен, был бы и не против сразу же избавиться от человеческого сознания. Теперь представь себе эту жизнь, Амелия. Ты готова жить в теле животного? Готова каждый день рисковать шкурой? Каждый день охотиться и убивать?
Может, дело в том, что ей с самого детства внушали, что таково ее предназначение?
Отец ведь не просто так ее удочерил. Он хотел, чтобы она стала полуволком.
– Я запуталась, Дэн. Я уже ничего не понимаю. Мне страшно думать о будущем. Всю свою жизнь я стремилась лишь к одному, и теперь ты отобрал мою единственную цель. И после этого ты расстроен, потому что я считаю тебя монстром? А как бы чувствовал себя ты, Виль, забрав я твои дурацкие комиксы?
И с этими словами Амелия склоняется к столу и вырывает из рук брата книжку с картинками. Тот даже не заметил смену ее тона, поэтому не успел вцепиться в нее своими длинными пальцами. Комикс оказывается у девушки в руках и она, долго не думая, разрывает его на две части. Это было легко, гладкие глянцевые страницы были тонкими. Наверняка этот экземпляр стоил не малых денег. Но Амелии было все равно. В эту секунду ей лишь хотелось отобрать что-то и у них, дабы показать, каково это – лишиться того, без чего не представлял свою жизнь. Да, разорванный комикс Виля не восстановит ее душевные раны. Зато сделает больно ему. Не так сильно, как ей, но хотя бы немного. Все лучше, чем ничего. Амелия бросает испорченную книжку в дальний угол кафе.
Брат резко встает с места. В его глазах кипела ярость. Раньше Амелия не видела его таким злым.
– Неблагодарная дура!
До этого, он никогда не смел повышать на нее голос. Виль всегда был самым уравновешенным из братьев, прикрываться под маской шута было куда легче, чем строить из себя короля. Однако теперь Виль словно сорвался с цепи.
Он быстрым шагом идет туда, куда Амелия закинула две части былого супергеройского комикса. Возвращаясь, он натыкается на Дэна, который успел встать и извиниться за эту сцену перед Уолсеном. Тот в свою очередь пожал плечами и быстро удалился на кухню, старательно строя отрешенное выражение лица. На самом же деле его наверняка беспокоило будущее состояние его излюбленного заведения.
Амелия осталась сидеть на месте. Она лишь слегка повернула голову в сторону приближающегося Виля, которого от срыва удерживал Дэн.
Неужели Виль был готов напасть на нее?
– Думаешь, мы рады выслушивать твое нытье из-за дня в день? Думаешь, нам доставляет удовольствие видеть тебя такой подавленной?
