Виль Запанс буквально вылетает из такси, чуть не забыв расплатиться, и бежит к дверям «У Уолсена». Улыбка все никак не сходит с лица. Когда он жил в Патрии, из-за отца приходилось скрывать подобную особенность – улыбку и смех при явной панике. Он научился вовремя принимать подходящие выражения лица и проявлять подходящие к ситуации эмоции. Не так искусно, как хотелось бы, но все же. Но теперь, когда он свободен, его лицо и тело расслабились, что совсем не играло сейчас ему на руку.
Уолсен вот уже достаточно долгое время не выходил из своей комнаты. Забегаловка совсем запущена, а у семьи Запанс и, как ни странно, Энзо с Каей, порой наведавшихся сюда, не хватало смелости сказать об этом Уолсену напрямую, хоть Энзо и очень сильно сдерживался, чтобы этого не сделать. За грязными стеклами почти ничего не видно, а вывеска «открыто» измазана чем-то жирным. Виль морщится и заходит вовнутрь.
Да уж, внутри все еще хуже.
Столы не убраны, некоторые стулья едва держатся на одной ножке, а с кухни слышится писк. Крысы? Прекрасно! Из-за развитого нюха запах чего-то протухшего кажется еще более противным. Не может же здесь настолько отвратительно пахнуть?
Что тут произошло за несколько часов? Раньше тоже было все не шик-блеск, но чтобы такое...
– Уолсен? Эй, дружище, ты у себя? – кричит Виль и шмыгает носом.
Главное, чтобы он не свалился в обморок...
– Уолсен?
Тишина. Нет, нет, нет, ему это не нравится. Не могли же они добраться и до Уолсена? Как они узнали? Нет уж, вряд ли они следили за ними. Дэн ведь ничего не говорил о том, чтобы Виль направлялся именно сюда. Значит, брат думал точно также. Они просто не могли вот так просто прознать об этом месте и проследить за Амелией, а позже и застать Каю? Или могли?
Виль вдруг ощутил себя невероятно глупым. Но если подобное ему не впервой, но Дэн-то почему не вправил ему мозги? Отправиться всем вместе у Уолсену, чтобы придумать план действий! Да они же сами преподносят себя на тарелочке: вот, пожалуйста, волки, держите – вот вам предатели, а вот нарушители порядка. Кушайте не обляпайтесь.
– Эй, есть тут кто-нибудь?
Бежать? Остаться? Что, если Уолсена пытают? Что, если его поджидают в квартирке наверху?
– Я вызываю полицию! – крикнул он. Виль чувствовал, такой бардак здесь не случайно.
Конечно, он не собирался вызывать полицию. Не хватало еще привлекать внимание к его полуволчьей персоне. Но мало ли, может их это напугает.
Он достает телефон из переднего кармана джинсов, намереваясь позвонить вместо этого Дэну. Виль делает шаг назад. Ничего не происходит. Его никто не останавливает. Похоже, тут и правда никого нет. Тогда что стало причиной такого ужасного кавардака?
– Стой на месте.
Виль упирается спиной в двери. Резко раздавшийся женский голос остановил его от звонка. Но телефон все еще в его руке, стоит только нажать на имя Дэна на экране.
– Кто это? – спрашивает Виль, стараясь подавить смех. В человеческом теле его слух был лучше, чем у людей, но далеко не таким хорошим, как в волчьей оболочке. Голос явно доносился со второго этажа, с квартирки Уолсена. Дверь была открыта, в проеме – чернота. Виль прищурился, но тщетно, никакого силуэта так и не удалось разглядеть.
– Спускайтесь сюда, – не оставляет попытки разговорить этого человека Виль, – и расскажите, почему вы превратили это место в помойку.
– Не узнаешь? – вновь раздался голос. Возможно, Вилю только показалось, но в нем слышались печальные нотки. И что-то... что знакомое. – Улыбайся, смейся. Я знаю, что иначе твой страх начнет поедать тебя изнутри.
И Виль смеется. Смеется вымученно, ощущая собирающиеся в уголках глаз слезы. Он складывается пополам, держась за живот, и сжимая в руках телефон.
– Я... узнал... тебя, – говорит он, в перерывах между смехом.
– Да неужели?
– Шона... да ты просто...
Женщина быстро спустилась, нет, полетела вниз с лестницы. Даже будучи человеком она была быстра, как волк.
Она приблизилась к неподвижному Вилю. Он наверняка выглядел жалким. Это и отличало его от старших братьев. Виль не знал, как справляться с проблемами самостоятельно, рядом же всегда были старшие. Вот Дэн бы сейчас закрыл его своим телом и дал бы прийти в себя, взяв на себя инициативу продолжить странный разговор с Шоной.
– Ты опоздал. Как и я.
Женщина коснулась его подбородка и приподняла его, заставляя Виля смотреть ей в глаза. Он опешил и перестал смеяться, заметив в них слезы. Шона плакала. Он никогда не видел ее плачущей. Печаль и грусть, нет, скорбь, отражалась в очах.
– Что... я не понимаю, что... – слова не складывались в предложение, язык путался.
Виль аккуратно убрал руки с живота, стараясь случайно не нажать на «отбой» на телефоне. Вот уже как минуты две он был на связи с Дэном, брат все слышал и просто должен появиться с минуты на минуту, однако его все нет.
Шона закрыла глаза и сморгнула очередные бусинки слез. Когда она вновь заговорила, ее голос превратился в крик боли:
– Уолсен мертв, – сказала она и спрятала заплаканное лицо в ладонях.
