Когда Шона Джерис почти четырнадцать лет назад услышала детский плач, подхватываемый птичьим пением, она и предположить не могла, что очередной ребенок, спасенный ею, положит начало новой неспокойной жизни.
Будучи подростком, она считала поверья людей бессмысленными. Бог, в которого они верили, отличался от Бога полуволков. Люди придумывали истории, ритуалы, традиции и праздники – все для того, чтобы все выглядело логично и складно. Им искренне хотелось верить, но для того, чтобы это получилось, необходимо было наполнить историю смыслом. Люди не могли верить во что-то просто так. Люди не могли принять что-то без причины.
Шону забавляло, что именно простое принятие жителей Патрии Божества, как Матери Природы, так их озадачивало. У полуволков не было священного писания. Не было истории создания мира, передаваемой из поколения в поколение. Были лишь записи первородных, не претендующие ни на что святое, но достойные должного уважения. Была только вера. Чистая и неоспоримая.
Дары природы, ее создания, были щедрым подарком. Все, от птиц, порхающих в небе, до детского плача – все случилось по воле природы, по ее желанию создать все то, на что не обращают внимания прозывающие их необразованными и дикими люди. Конечно, не все считали их таковыми. На самом деле, их образ жизни отличался лишь житьем в хижинах и сведенному к минимуму использованию современных технологий. Видимо, поэтому некоторые не считали их чудаками. Но это не означало, что полуволки не считали чудаками их.
Ритуал жертвоприношения, проявляемый в виде передачи ребенка в руки племени, Шона про себя прозывала «херней». Как-то удалось услышать это емкое и простое в использовании словечко от ее давнего друга, которому по приказу Лейлы пришлось выбраться в город и несколько раз удалось услышать его от людишек.
Шона считала, что религиозные фанатики (да, такие слова она тоже знала), просто додумывали себе правду. Вновь создавали из ничего историю, полную вымысла. Пытались сделать ее логичной и верили в нее.
Звучит совсем как:
Шона оставалась при мнении, что будь люди чуть наблюдательными и менее сосредоточенными на непонятных выдумках, то вскоре все бы поняли, что люди Патрии были людьми только наполовину.
Никто не «одобрял» эти леса. Эти леса были лишь центром наибольшего количества духовной энергии. Все просто.
День, когда она забрала малышку со светлыми волосами и белоснежной кожей с «моста» начался довольно спокойно. Шона, как обычно, провела ночь в лесу. В своей хижине она вообще появлялась довольно редко, наверное поэтому Лейла поселила к ним еще одну соседку. К тому моменту в племени уже росло шесть подкидышей, двое из которых намеревались пройти Церемонию Перевоплощения. Все шло своим чередом, работало, как часы. Полуволки жили препиваючи, и до определенного переломного момента их единственной заботой была лишь охота да обучение подрастающего поколения. Переломным моментом были охотники. В прошлом году они убили одного из советников альфы. С того дня жители Патрии были предельно осторожны. Высказать свои недовольства властям казалось делом последним, в те времена их и так с трудом принимали, положение было шатким... Полуволкам оставалось только терпеть.
В любой момент «племя» могли потревожить незваные гости. Наверняка Лейла сделает им замечание, заставит всех свободолюбивых полуволков спать в хижинах, после того как вынужденное перевоплощение сходит на нет. Как правило, Шоне всегда удавалось угадать заранее, каким будет следующий приказ альфы.
Ей только семнадцать, а она уже довольно сообразительна. Может, Лейла наконец сделает из нее советницу? Шона намекает каждый чертов раз, когда ей удается застать альфу не за работой, а за присмотром за детьми, например. В такие моменты она особо сговорчива. В прошлый раз, например, казалось, что ее почти получилось уговорить, но Лейла вдруг словно проснулась, когда ее самый младший сын, Виль, третий раз подряд сменил волчью оболочку на человеческую. Одним лишь взглядом она заставила Шону замолчать и ринулась к нему на помощь.
Она тряхнула головой, отгоняя неважные мысли. Ничего, случится еще в ее жизни внезапное счастье. Рутина ведь не может длиться вечность.
