Потянувшись и зевнув, Шона направилась в хижину. Полуволки в волчьей оболочке еще мирно посапывали, поэтому женщина не спешила прикрывать наготу. Кажется, платье в котором она была вчера затерялось где-то в кустах. Ее всегда не так сильно раздражал момент со рвущейся одеждой во время перевоплощения (в отличии от ее подруг), полуволки уже давно в курсе, что перед обращением стоит избавляться от ткани на теле, однако сейчас Шона разозлилась. То было ее любимое розовое платье в пол. Сейчас оно, вероятно, в грязи и листьях.
Добравшись до хижины, она с громким скрипом открыла деревянную дверь. Поморщилась. Не хотелось, чтобы кто-то застал ее утром без одежды.
Шона быстренько заскочила вовнутрь и на цыпочках направилась в ванную. Там она умылась речной водой, глянула на себя в мутное зеркало и мокрой рукой пригладила непослушные волосы.
– Утро доброе, мисс Шона.
Узнав высокий голос, она вновь подняла глаза на свое отражение. Позади нее стояла ее соседка по хижине, Лили. Блондинка, как всегда, улыбалась. Делала она это так часто, что в уголках губ проглядывались складочки. Она вечно звала Шону «мисс». Видимо, услышала как-то от людей и посчитала подобное обращение забавным.
Лили была Человеком. Именно так, с большой буквы. Так как у каждого полуволка в стае была своя роль, молодые полуволчицы тоже не намеревались сидеть без дела, несмотря на столь юный возраст. Задача Лили как Человека заключалась в представлении интересов Патрии на различных людских политических встречах. Девушка обожала свою работу, какой бы сложной она ни была. Мало того, что ей стоило огромных усилий доказать Лейле, что она способна выдержать эту роль, так еще и ей приходилось довольно-таки тяжко среди взрослых мужчин полуволков, вечно намекающих на ее незрелость. Шона же считала Лили не то, чтобы подходящей, а очень даже достойной претенденткой для подобной непростой работы.
– Доброе, Лили, – ответила Шона, освобождая место у зеркала для нее.
Лили прикусила внутреннюю сторону щеки и пританцовывая заняла ее место.
– Собираешься надеть на себя что-то или продемонстрируешь всей Патрии свои прелести?
Шона усмехнулась, оглядывая ее короткое зеленое платье без рукавов, красиво подчеркивающее ключицы.
– Бог – мать природа. Было бы гораздо легче, не прикрывай мы своей естественности.
Подруга брызнула водой себе в лицо и сказала:
– Боюсь тогда малыш Уолли не устоит перед тобой.
– Не неси чепухи, – закатила глаза Шона, признавая для себя ее правоту. Не устоял бы не только Уолли, чего уж принижать свои достоинства. Лили лишь усмехнулась, наверняка прекрасно понимая, о чем она думает, и продолжила прихорашиваться. Занимало подобное деяние у нее, как правило, гораздо больше времени, чем у Шоны.
Пол, казалось, прогибался от каждого ее осторожного шага, когда девушка отправлялась в свою комнатку. Тут было не так просторно, ибо времени здесь Шона почти не проводила. Никакого декора, никаких ваз, настенных часов или картин – только пустые бревенчатые стены, огромное окно, как бы намекающее на то, что больше Шоне по душе свобода, а не бытие в четырех стенах, кровать, без декоративных подушек на покрывале, как любят люди. Только с матрасом, покрытым белым бельем. Шона повернулась к шкафу, расположенному напротив окна. Открыла дверцу и нахмурилась, задумавшись над тем, что бы надеть. Сегодня в обед после Кларо ей нужно было преподавать малышам-полуволкам, а открытые платья явно не подойдут для ее занятий с физическими упражнениями.
Шона вздохнула, надела белье, какую-то желтую футболку и свободные черные юбку-шорты. Все ее обычные брюки были в прачечной, стоит уже заглянуть в хижину прачек-полуволков и забрать их оттуда.
Выйдя на улицу, девушка вдохнула полной грудью лесной воздух.
Троя полуволков, которые также, как и Шона провели ночь недалеко от хижин, не обращая на нее никакого внимания, превращались на том же месте, где спали, и принимались искать вчерашнюю одежду. Таких растеряшек как Шона не было. Ауч, осознание этого больно ударило по самооценке. Обычно перед превращением все специально оставляли одежду в определенном месте, чтобы потом было легче найти, делалось это примерно минут за пять до вынужденного перевоплощения, но Шона почему-то очень часто превращалась впритык, не имея возможности проделать тоже самое. С планированием у нее были проблемы.
Из хижин потихоньку начали выходить советники. Ранние пташки. Тишину заполнил гул полуволков, и девушка поймала себя на мысли, что наслаждается давно приевшимися отрывками утренних разговоров.
