В отличии от Лили, ей не хватало такта молчать об увиденном. Ее черные кудрявые волосы развивались на ветру, одна особо настойчивая прядка все намеревалось попасть ей в рот, девушка с омерзением выплюнула ее и наградив двух волков, покорно ожидающих всплеска ее гнева, яростным взглядом, сказала:
– А ну объясняйтесь, что между вами происходит?
Ответ на вопрос был прост. Шона и Уолли влюбились друг в друга. Окончательно и бесповоротно.
Именно так она объяснила все подругам.
Союз учителей Патрии – вещь ожидаемая. Но никто, даже сама Шона, не подозревали, что подобный союз действительно возможен. Каждый полуволк Патрии знал о желании Шоны стать советником, посему внезапное проявление каких-либо чувств казалось... Непохоже на нее.
Он признался ей в любви в самый ветреный день за всю историю Алиены. Хижины Патрии тогда чуть не снесло. Очень романтично.
– И я люблю тебя. Но впредь говори мне это только в солнечные дни.
Уолли расплылся в детской улыбке и взял ее за руку. Их тела плотно прижаты друг к другу, Шона опустила голову на его плечо. Его хижина стала для нее вторым домом, они сидели на кровати и наблюдали за хаосом в закрытом окне. Ей хотелось стать с ним одним целым. Перенять его оптимизм, его непосредственность, его беспричинное счастье.
– Вас понял, мисс, – прошептал Уолли и запечатал на ее губах поцелуй со вкусом черники.
Лили и Дейзи перестали видеть Шону так часто, как раньше. С утра пораньше она бежала гулять по лесу с Уолли, потом преподавала, а после – наблюдала за его уроками. Полуволки и подкидыши постарше понимающе друг другу улыбались, каждый раз, когда Уолли с Шоной вели себя как парочка.
– Ты перестала выглядеть загруженной, мисс Шона, – говорила ей Лили, – я рада, что он поделился с тобой долей счастья.
– Никогда не замечала, какая у тебя оказывается красивая улыбка! – подхватывала Дейзи.
Изначально казалось, что и Уолли расцветал рядом с ней. Его привычное приподнятое настроение становилось для Шоны не привычным делом, а событием. Ей нравилось видеть его счастливым. Ей нравилось видеть собственную улыбку в зеркальном отражении. Раньше она не замечала, какие милые у него ямочки.
Но потом проявилась не самая приятная сторона отношений. Сначала настроение ее партнера казалось даже чересчур приподнятым. Он был, как обычно, весел и будто бы состоял из солнечного света. Однако потом, спустя какое-то время, Уолли затухал, как долго горящая свечка со стекающим горячим воском. Шоне не нравилось быть той, на кого стекал этот воск.
Поначалу она делала вид, что не замечает, что после очередного прекрасного дня вместе с ним, когда время близилось к вынужденному перевоплощению, Уолли становился нервным. После, эти перемены невозможно было игнорировать.
– Что тебя расстраивает? Каждый вечер, перед вынужденным перевоплощением, ты будто угасаешь, – сказала ему Шона, беря его руку в свою, когда сумерки начали сгущаться. Пара гуляла по лесу. Даже молчать в такой атмосфере было комфортно. Не хотелось начинать спор в такой спокойный день, но их ссоры и так сами по себе быстро приходили к логичному завершению. Ни Шона, ни Уолли, не были типажами полулюдей, склонными к обиде.
Они были вместе вот уже почти три недели. Все шло нормально какое-то время, если не считать скачки в его настроении. Вероятно, он старался найти некий баланс между личной жизнью и работой, но Шона быстро пришла к выводу, что вещи, которые тебя беспокоят в партнере, стоит обсуждать. Уолли учил ее искренности. Не резкой правде, высказанной тебе в лицо, а аккуратной, с должным количеством беспокойства.
Нужно быть вежливой, тактичной. Но молчать определенно нельзя.
– Н...ничего. Все хорошо. Все, – говорил он заикаясь. Не очень-то убедительно. Выглядел он дерганным.
Что с ним происходило?
Шона постаралась заглянуть ему в глаза, но Уолли не смотрел на нее. Странно. Как только они сошлись, Уолли почти только и делал, что пялился на нее. Везде. Когда она преподавала, когда они собирались на охоту. Когда выдавался свободный час и они проводили время в хижине Кларо за книгами. Шоне это нравилось. Он словно бы присматривал за ней. И восхищался ею. Сложно было прочитать что-то определенное в этом взгляде.
Поэтому теперешнюю скрытность нельзя было игнорировать. Она означала, что что-то поменялось. Выход из равновесия.
– Ты мне врешь, – изображать спокойствие на самом деле не так уж и просто. Особенно для Шоны.
– Я же говорю, все норма...льно.
– Почему ты делаешь такие паузы?
– У меня... Ты тоже это слышишь?
– Слышу что?
Уолли начал часто дышать. Шона крепче стиснула его руку.
– Голоса. Странные голоса. Ты же слышишь их, Шона? Слышишь ведь?
Она не знала, что ответить. Уолли вдруг поднял на нее глаза. Наконец-то. Однако в них она прочла лишь мольбу. Уолли хотел, чтобы ее ответ был утвердительным. Возможно, тогда он уже понимал, что то, что он только что сказал – ненормально.
В лесу царила тишина. До хижин они еще не дошли. Даже ветра не было. И он прекрасно это знал.
Не могло быть никаких голосов.
– С тобой все хорошо? Может, ты не выспался?
