Уолли покачал головой. Теперь лицо ее любимого выражало разочарование.
– Я не хочу их слышать. Я... слышу этот шепот... Со вчерашнего дня. Я боюсь, что не засну этой ночью.
– Голоса прекращаются, когда ты перевоплощаешься? – спросила Шона.
Уолли опять покачал головой из стороны в сторону:
– Именно поэтому я не услышал шаги Дейзи в день, когда она вновь отыскала нас и накинулась с... расспросами. Мой слух все-таки получше... твоего.
Он даже попытался улыбнуться. Мать-природа, может все не так уж и плохо! Хотя слегка приподнятый уголок губ сложно было назвать полноценной улыбкой. Ей было больно видеть его таким.
– Может, оно само пройдет, Уолли? Возможно, это все нервы. Постарайся поменьше быть в городе и больше в волчьем теле. Оно спасет тебя.
***
Не спасло.
Их история любви длилась всего ничего. Стоит ли вообще называть это любовью?
Уолли так и не перестал слышать голоса. Его состояние ухудшалось с каждым днем, он здорово прибавил в весе от нервного переедания, все чаще находился в городе и почти не виделся с Шоной. Ни в волчьем, ни в человеческом теле.
Она не понимала, поставил ли он точку в их отношениях.
Не знала, куда деться от безысходности. Дни тянулись, Шона все чаще наведывалась к Лейле с Малькомом (конечно же с ее разрешения), чтобы проведать малышку Амелию. Отношения с Уолли совсем выбили ее из колеи, и она совсем забыла о подкидыше! Но теперь, когда Уолли перестал быть центром ее мира (хотя она надеялась спустя какое-то время вновь ощутить на себе его взгляд), пора было возвращаться к жизни.
Шона сидела на полу в хижине Лейлы и учила малышку Амелию различным упражнениям. Поднимала руки, делала наклоны вперед в сидячем положении. Амелия за всем повторяла, только стоя, порой даже улыбалась, когда Шона делала смешные рожицы. Девочка – солнце здорово отвлекала ее от мальчика – солнца. Иногда она все же она вспоминала его, стоит только задержать взгляд на бледной коже Амелии.
– Уолли в самом деле странный, – Лейла, альфа, вошла в хижину и бесцеремонно плюхнулась на свою кровать.
Она всегда теряет некоторую статность, стоит ей провести целый день, занимаясь детьми. Лейла была убеждена, что кроме родной матери их никто лучше бытию полуволчьему не обучит, поэтому предпочитала проводить уроки сама. Шона и другие учителя не обижались. Слово альфы – закон, к тому же Лейла была довольно эрудирована в различным областях. Порой дети приходили к Кларо, когда альфа была занята, но никогда не занимались с Малькомом. Мальком не был сторонником, как он их называл, «людских» учений, и, как ни странно, Лейла его ни в чем не упрекала. Единственное знание, против которого не шел Мальком, было знание полуволков и их истории.
– Странный? – осторожно спросила Шона, невольно выпрямившись и переводя взгляд с Амелии на альфу.
Даже глядя на нее усталую, нельзя было назвать Лейлу не красивой. Кожа была чистой, без единого изъяна, легкий румянец и пухлые губы привлекали внимание в первую очередь. Ее неотразимость поражала, она так хорошо осведомлена в природных дарах, лечащих кожу, что не нуждалась ни в каком макияже, к которому часто обращались полуволчицы, в основном работающие с людьми. Благодаря полуволкам, работающим в городе, у них были деньги на различные женские развлечения. Правда продукты покупались исключительно не специализирующиеся тестированиями на животных, по приказу Лейлы. В этом Шона находила некое лицемерие, но придерживала язык. Стоило Лейле только огласить приказ, как в голове Шоны всплыла картина: Альфа с только что пойманным зайцем в зубах, его кровь свежа и притягательна, лапки перестали дергаться в надежде убежать от хищника.
Шона опустила взгляд, словно бы Лейла могла прочитать в ее глазах все мысли, ураганом проносящиеся в голове.
Лейла тем временем приподнялась на локтях и чуть сузила свои лисьи глаза – так она всегда делала, когда наблюдала за кем-то из своих детей.
– Да, именно что странный. Не думай, что я не заметила связи между вами. Я даже удивлена, что ты не сдалась раньше. Он очень обаятелен.
Шона пожала плечами и начала крутить кисти рук. Амелия тут же повторила за учительницей.
– Я знала, что он давно влюблен в меня, – медленно ответила она, – просто у меня не было времени на всю эту чушь. И теперь, когда оно появилось, Уолли стал именно таким, каким вы его нарекли. Странным.
– Такое часто бывает с мужчинами, – Лейла оперлась подбородком в кулак, лежала она на животе, ноги подняты, она скрещивала их и вновь рассоединяла. Ее ребяческая натура, смешанная с кокетством, неоспоримо прекрасной наружностью и мудростью создавала сюрреалистичный коктейль, – Знаешь, Мальком тоже порой кажется мне странным. Я называю этот период «те самые дни у мужчины полуволка». Сокращенно «ТСДМП». Мне нравится придумывать названия необъяснимым вещам.
Шона перевела взгляд с Амелии на альфу.
– Мальком кажется совсем не таким, как Уолли.
– Никто не знает своего мужа лучше, чем жена.
– Может, вся проблема в этом? Может, я просто плохо знаю Уолли. Возможно, нам вообще не стоило начинать отношения.
