Малышка и правда не сказала, сколько ей лет, и так как Шоне приходилось работать с детьми, она примерно прикинула, что ей от роду не больше трех. В этом возрасте она уж точно должна говорить. Таких маленьких подкидышей она еще не видела, может, у людей дети начинали говорить позже? Если это так, стоит провести дискуссию касательно этой темы с Кларо. Возможно, процесс развития действительно проходит иначе.
Взгляд девочки оставался пустым, всю дорогу она никак не реагировала на попытки Шоны добиться от нее хоть какого-то проявления эмоций. Только лишь дойдя до хижин и заметив лавку советников, девочка вдруг начала плакать, будто бы понимая, что ее ожидает.
Таких странных детей Шона никогда не встречала.
***
Чего-чего, а желание Малькома удочерить девочку ее удивило. Разве троих мальчиков и работы в совете ему недостаточно?
Шона задала это вопрос Уолли, воспользовавшись тишиной, после того как закончила преподавать физкультуру детям на привычном месте с наиболее ровной землей. Парень, казалось, только и ждал того, как она с ним заговорит. Стоя спиной к дереву, он увлеченно наблюдал за учебным процессом, порой комментируя происходящее и тем самым смеша маленьких полуволков и подкидышей. По сегодняшнему расписанию, его урок химии был последним.
– Думаю, Малькому просто захотелось взять хотя бы какую-то ответственность на себя. Сама подумай, мисс, Лейла – альфа, к тому же желает быть достойной матерью, а значит заботится о детях в основном сама. Мальком просто-напросто захотел отвечать за что-то. Принять собственное решение.
Шона вздохнула, зачем-то опять размяла шею, хотя уже проделала это на уроке, и подошла к Уолли поближе. Сделав взмах рукой, она пригласила его сесть рядом с ней на траву. Сегодня от Уолли пахло мятой, и весь он казался каким-то холодным. Возможно, такое впечатление создавалось из-за бледного оттенка его кожи, которая в последнее время стала едва ли не белой. Это напоминало о той малышке.
Контраст был колоссальным. При свете солнца кожа Шоны напоминала
– Ей дали имя? – спросил парень, не замечая ее нацеленного на их руки взгляда.
Они были расположены в каком-то сантиметре друг от друга, его покоилась на опущенной коленке, ее – тоже, только вот она сидела в позе лотоса, а Уолли просто вытянул обе ноги. Все в его облике было простым, чистым. Уолли никогда не старался выделится, показаться лучше, чем он есть. В нем преобладала искренность. В Шоне – нет. Ей вдруг вспомнились слова Лили:
На совете его не было. Не то, чтобы она искала его в толпе... Просто отметила для себя его отсутствие. Тем не менее, Уолли уже прознал о том, что девочка оказалась неговорящей, посему совету пришлось выбрать ей новую дату рождения и дать новое имя. Советники подошли к выбору даты с особой осторожностью, нельзя было дать малышке больше положенного, ибо в день Церемонии Перевоплощения ее организм должен будет вынести укус альфы.
...Шона перевела взгляд с их рук на его веснушчатое лицо. Огненно-рыжие волосы Уолли всегда были красиво уложены, но вот брился он нечасто. Шоне нравилась его щетина, хоть она порой и мешала определить его настоящий возраст. Несмотря на крепкое телосложение, покрытое татуировками, нанесенными древесным углем, лицо его оставалось наивно детским. Не было четко отчерченного подбородка, кадыка или скул. Скорее всего именно по этой причине он решил оставлять на себе щетину. Так сказать, прибавить брутальности.
– Амелия, – ответила Шона, осознав, что выдержала чересчур долгую паузу, – Ее назвали Амелией.
– Как цветы в саду альфы? – уголок тонких губ Уолли взметнулся вверх.
Шона кивнула:
– Это я предложила, – пожала она плечами, – рада, что Лейле понравилось. И Малькому тоже.
– Хорошее имя. Надеюсь, она заговорит, – улыбнулся Уолли, – Интересно, найду ли и я когда-нибудь подкидыша, как думаешь, мисс?
«Мисс», излюбленное всеми прозвище, произнесенное Лили или Дейзи, было наполнены неким сарказмом, будто бы насмешкой. Ее соседки по хижине вечно ссылались на ее лидерские качества, порой прозывали Шону чересчур своевольной для обычного учителя полуволков, но ее это никогда не обижало. Однако в том, как произносит «мисс» Уолли было что-то особенное. Уолли не смеялся. Он будто бы... восхищался. Признавал ее выше, умнее. Не было насмешливого или издевательского тона.
Шона хотела и не хотела одновременно, чтобы все на нее смотрели так, как смотрит Уолли. С одной стороны, он признает ее уникальность. С другой – делает вид, что его это совсем не трогает. Порой она сама не знает, чего на самом деле хочет. Чтобы ее умом восхищались? Чтобы ее не замечали? Чтобы боялись? Чтобы прислушивались?
Может, Кларо прав, и она просто-напросто ? Он сказал ей об этом когда-то, и эти слова часто посещали ее во снах. «Ты слишком стараешься, и не замечаешь, как жизнь утекает от тебя. Живи человеком, пока можешь, Шона. Не успеешь оглянуться, как все перестанет иметь значение, ты в теле волка и твои переживания остались в мире людей. Советую тебе перестать быть зациклившаяся на своей маске особой».
