Амелия не знала, что и сказать, поэтому решила сболтнуть первое, что придет в голову:
– А где Уолсен?
Все трое опустили глаза. Тогда Амелия посмотрела на Виля в поисках ответа, но и младший из братьев поймал тишину. Что же с ними всеми такое?
– Предлагаю вам всем присесть. Нас ждет долгий разговор, – голос Шоны стал для них якорем.
Она выглядела точно такой же, как и всегда, разве что ее волосы стали еще пышнее. Женщина, нашедшая ее у моста в лесу, казалось, вообще не старела. Ее образ в голове Амелии был четким и неизменным, и теперешняя Шона вообще не отличалась от Шоны, которую Амелия помнила с детства. По крайней мере, внешне.
– Все в порядке, – подал голос Ник, – вам нечего бояться.
Ее брат, в отличии от Дэна, выглядел лучше, словно у него вовсе не было попытки укокошить свою сестру, выбежав в волчьем обличье на дорогу.
– Нечего бояться? – ядовито спросил Энзо, – А разве не ты пытался убить меня со своей сестрой за компанию, полуволчонок?
Энзо буквально прочитал ее мысли.
Шона закатила глаза:
– Нет нужды язвить, Энзо.
– А ты вообще, собственно, что здесь потеряла? – не унимался парень.
– Я на вашей стороне, – рявкнула женщина.
Кая принялась жестикулировать, а это означало только одно – она была в ярости. Амелия знала ее достаточно хорошо, чтобы это понять.
– Что тут вообще происходит? – крикнула Кая.
– Успокойтесь все! – подал голос Дэн, как только общий гул голосов стал громче. Спустя пару секунд спор стал еще более яростным, и Амелия уже не могла разобрать, кто и что говорит. Виль стал именно тем, кто смог перекричать всех остальных:
– Уолсен мертв.
Тишина стала ощутимой настолько, что у Амелии появилось желание издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться в том, что она все еще в сознании. Неожиданное заявление Виля сначала показалось шуткой. Несмешной, неуместной шуткой. Конечно, шутить подобным образом было не в его стиле, но Амелии очень сильно хотелось, чтобы в данный момент Виль таким образом просто-напросто решил их успокоить.
Уолсен не может быть мертв.
– Что ты сейчас сказал? – почти шепотом спросил Энзо, нарушив тем самым всеобщее молчание.
Амелия была рада, что не ей пришлось просить Виля повторить. Наверняка если она сейчас откроет свой рот, ей не удастся выдать и писка.
– Уолсен мертв, – вместо Виля сказала Шона, и в ее голосе слышалась такая горечь, что Амелия вспомнила все те вечера, что они проводили вместе в Патрии. Все те вечера до ее перевоплощений, когда она смеялась с ней под кронами деревьев и рассказывала интересные истории, произошедшие с ней в волчьем обличии. Не всегда эти истории были позитивными. Порой Шона предпочитала горькую правду приукрашенной лжи. И хоть Амелия понимала, что Шона пытается добиться того, чтобы Амелия не романтизировала бытие полуволчьего, ей все равно не удалось убить эту стопроцентую любовь к свободной жизни волка в хрупком и защищенном сердце Амелии.
– Я нашла его лежачим в этой комнате, прямо здесь, на полу, – продолжила женщина, благодаря которой Амелия познала эту сторону жизни, благодаря которой приобрела семью, члены которой для нее сейчас казались... едва знакомыми.
– Как он умер? И где... тело? – заикаясь, задала вопрос Кая, с выражением абсолютного ужаса на лице.
– Очередной эксперимент. Уолсен не рассчитал количество аконита, добавленного в раствор. Умирая, о сжимал колбу в руках. А на его столе я нашла лепестки аконита и бумаги с подсчетами.
Энзо с шумом втянул воздух. Амелия кинула короткий взгляд в его сторону, и заметила, как тот пошевелил желваками. Девушка понятия не имела, почему ее первым желанием, услышав эти слова от Шоны, было посмотреть на него.
– Уолсен вытравил волчью оболочку... И ему это удалось. Только волк прихватил за собой и человеческую оболочку тоже, – вмешался Ник, все такой же непоколебимый, за что Амелия в одночасье его возненавидела. Он не знал Уолсена. Он понятия не имел, что этот мужчина сделал для них, как он рискнул своим укрытием и своим обнаружением только лишь для того, чтобы обезопасить своих соплеменников, стаи, которую он с легким сердцем покинул.
Уолсену удалось вытравить волка... Ему удалось, но ценою своей жизни.
Амелия почувствовала, как в уголках ее глаз собираются слезы. Жгучие, горькие. Ей хотелось не то, чтобы всплакнуть, а зарыдать, истерить, что есть мочи. Рвать и метать. Кричать.
Но она ни издала и звука.
«Ты – дочь альфы. Тебя учили сдерживать эмоции. И женщина, обучающая тебя этому, сидит сейчас с тобой в одной комнате и говорит о смерти».
