Энзо не помнил, когда в последний раз видел его таким подавленным, из вечно веселого Виля высосали всю былую жизнерадостность. Энзо мог поклясться, что и кожа парня обрела сероватый оттенок. Ему явно было просто необходимо поспать. Стать первым человеком, обнаружившим Шону, в свою очередь только что обнаружившую... мертвого Уолсена должно было оказать явный травмирующий эффект. Энзо никогда не видел мертвых людей. Хотя, оказавшись в лесу в тот же день, когда умер его отец, он мог стать одним из двух: свидетелем убийства или мертвецом.
– Со временем он стал... другим. Уолли начал слышать голоса, сходить с ума, стал слишком привязан к жизни за пределами Патрии. Вылазки в город стали более частыми, и когда он однажды не вернулся до Вынужденного перевоплощения домой, в душе я знала, что он больше никогда не появится в нашем лесу, – Шона глядела в стену, явно погружаясь в воспоминания с головой.
Энзо действительно замечал в нем что-то не то. Уолсен вел себя как ребенок, и очень часто прибывал словно в трансе. Иногда он казался слишком позитивным, а иногда – слишком отстраненным. Не было никакой золотой середины. Энзо думал, что возможно Уолсен отстает в развитии, его могли уронить в детстве, мало ли. Парень не считал его, тем не менее, другим. Просто... непохожим на многих людей. Полулюдей, стоит заметить.
– Я догадывалась, что он болен, – тихо добавила Амелия, – у меня даже не было свободного времени, чтобы обсудить с ним его состояние. Если бы не чертова Норф-хай, я бы заметила проблему еще раньше.
– Вы же понимаете, что никто не виноват в его смерти? – нахмурившись, спросил Ник, – прошлого не воротишь.
Амелия его проигнорировала:
– Я бы хотела с ним попрощаться.
– Позже я обязательно отпущу тебя, – сказал Дэн таким тоном, словно Амелия была собачкой, которую учили поддаваться дрессировке, – но не сейчас. Я был достаточно терпелив, позволив Шоне попрощаться с бывшим возлюбленным и не задавая лишних вопросов Нику, появившемуся на пороге кафе с таким видом, будто это место всецело принадлежало ему.
– Ты преувеличиваешь, – вставил Ник. Энзо обрадовался, что двум братьям пришло в голову усесться как можно дальше друг от друга.
Дэн даже не взглянул в его сторону:
– Позволь мне закончить. Я не спрашивал у вас, каковы ваши намерения касаемо нас, отреченных. И теперь желаю узнать, что вы задумали и какой целью руководствовались.
– Раз уж ты отреченный, имеется ли у тебя право говорить как бета? – не отставал Ник.
Дэн снова его проигнорировал. Лицо Ника стало почти багровым.
– Вы уже сообщили альфе о нашем местонахождении? Или же вы решили собственноручно доставить нас ему?
Энзо сидел рядом с Амелией, поэтому почувствовал, как она вздрогнула. Ее хрупкие плечи затряслись. Энзо стоило огромных усилий, чтобы держать себя в руках и не положить ладонь на ее дергающуюся ногу. Его она раздражала. Он ставил именно на это. На то, как сильно его бесили эти лишние телодвижения. Ни по какой другой причине.
– Твой отец не в курсе происходящего, – ответила Шона. Энзо отметил, как женщина сделала акцент на слове «отец». Если Дэн говорил о нем как об альфе и только, Шона наоборот, будто бы подчеркивала в нем человечность, – Я позаботилась о том, чтобы о нашем уходе не шло слухов. Никто не знал, что я обнаружила ваше укрытие, а также вышла на одну беглецов, – Шона покосилась на Каю, – Планы поменялись сразу после того, как я узнала в поваре и владельце «У Уолсена» Уолли. Ник выбежал на дорогу именно по той причине, что я отказалась от первоначальной идеи рассказать обо всем альфе и советникам. Он был зол на меня. Но, как ты видишь, Дэн, сейчас он сидит прямо перед тобой.
– Все мы знаем, что ты любишь вешать лапшу на уши с очень умным лицом, – вдруг вмешался Виль, слова его совсем не звучали грубо, а преподносились как факт.
Энзо не знал Шону, как знали ее Запансы, но прекрасно понимал, о чем говорил Виль, хотя ему и стало неловко от того, что он таким образом разговаривал с советницей альфы. Разве они не должны вести себя почтительно? По крайней мере, именно так ему показалось на вынесении вердикта касаемо их с Каей проникновения в леса Патрии. Стоило Энзо только раз оказаться в центре круга с лавочками, заполненными советниками в странных, совсем не сочетающихся одеждах вокруг, как он осознал, что отдал бы все на свете, лишь бы не встречаться глазами именно с этой женщиной. Женщиной с пышными каштановыми волосами. Она прожигала насквозь. Ломала на части. Как бы это странно не звучало, Шона больше напоминала вампиршу, а не полуволчицу. Ее аристократичные манеры, осанка, вечно вздернутый подбородок и высокомерный тон создавали четкий образ человека, который даже не вздрогнет, поднеся кто-нибудь лезвие к его горлу.
