Вигго, трехлетний кот породы русская голубая, жалостливо мяукает, когда его хозяин, Морган Берг, возвращается домой. Еда закончилась, и коту хотелось провести эту теплую летнюю ночь на улице, а не в четырех стенах. Морган небрежно насыпает сухой корм и наливает коту свежую воду, прежде чем с раздражением пойти в душ. Вчера вечером он зашел к соседской паре на ужин, и потом они оказались в постели, как иногда случалось, когда у них появлялось такое желание. После они уснули. Это его раздражает — он хочет просыпаться дома, совершать привычные действия, а теперь едва успеет сполоснуться, как уже пора отправляться в участок.
Материалы расследования исчезновения занимают целый кабинет в подвале дома. П-У Корпела просидел тут с утра уже два часа. Он стал этим одержим. Одержим ею. Леной Раск. В семнадцать лет он лишился с ней девственности. Четыре года спустя она и ее подруга бесследно исчезли. Он с ней никогда больше не виделся и не созванивался. Уже много лет их исчезновение — глухое дело. П-У не знает, что регулярно общается с мужчиной, убившим их обеих.
Становится так жарко, что Роджер приоткрывает окно и смотрит на все еще спящую на двуспальной кровати Нору. Такое счастье было ее встретить, так страшно сейчас ее потерять. Уже несколько лет она говорит о детях. Роджер делает вид, что разделяет ее желание. Вчера впервые зашла речь об ЭКО, и теперь он стоит тут в страхе быть разоблаченным, что разбирательство покажет — причина их бесплодия в тайной стерилизации, которой он подверг себя через год после их встречи.
Он занавешивает окно от солнца, выходит из дома. Как и коллеги — все, кто соберется в участке примерно через час, — он ожидает, что день будет похож на все другие.
Он ошибается.
Ханна не слышала, как вчера пришел Томас и как он встал с утра. Она знала, что домой он приезжал, так как когда в три часа ночи проснулась от прилива жара, он лежал в кровати. Она поднялась, вытащила тонкое летнее одеяло из пододеяльника, распахнула окно, заодно, раз уж встала, сходила в туалет и ополоснула лицо холодной водой. Снова легла и стала слушать спокойное ровное дыхание Томаса. Подумала, не лечь ли ближе к нему, уснуть рядом, но мысль о жаре его тела ее остановила.
Утром, когда у нее зазвенел будильник, Томаса уже не было.
Она вылезла из душа и, вытираясь перед зеркалом, открыла дверь ванной, чтобы впустить прохладу. Талия больше не являлась самой узкой частью тела, а гравитация крепче всего взялась за грудь и ягодицы — от нее никуда не деться. Кожа уже была не такой упругой как раньше, особенно вокруг шеи и внизу декольте. Ханна выглядела на свои пятьдесят четыре, но тело ее устраивало. Устраивал его внешний вид, а не то, как оно последнее время функционирует. Правда, ей хотелось, чтобы Томас больше обращал на него внимания.
Ханна решила нанести легкий макияж, раз все равно стоит перед зеркалом. Неброские тени вокруг тепло-карих глаз, немного туши на ресницы и скромная помада. Потом провела расческой по волосам, которые подкрашивала каждые три месяца, чтобы убрать появляющиеся седые волоски. Новое нижнее белье, остальная одежда — как вчера, быстрый завтрак, бегло проглядела газету — и на улицу.
Солнце уже пригревало, когда она вышла из краснокирпичного одноэтажного дома на улице Бьернхольмсгатан и направилась в сторону центра. Через пару метров она приветственно помахала вышедшему из дома мужчине, но не остановилась поговорить. Установление более близкого контакта с соседями ее никогда не интересовало.
Она хотела сохранить ощущение свежести после душа как можно дольше, поэтому, поднимаясь в горку к церкви, замедлила шаг, свернула налево на Щепмансгатан, мимо школы Турнедальскулан, где учились и Габриэль, и Алисия, но на разных программах. Вскоре она оказалась в центре. Дорога на работу занимала около пятнадцати минут пешком, она ходила по этому пути каждый день круглый год и так к нему привыкла, что уже не замечала, мимо чего идет, если только не открывался новый магазин или, что, к сожалению, случалось чаще, не закрывался старый.
К ее удивлению Гордон с Морганом уже ждали около участка, когда она подошла.
— Вот и ты! Как раз собирался тебе звонить, — сказал Гордон, увидев ее.
— Новости о Тарасове?
— Нет, но ты опоздала.
— На что?
— Тестирование на профпригодность.
Ханна шумно вздохнула — она не то чтобы забыла, а скорее вытеснила это. Раз в восемнадцать месяцев все вооруженные полицейские сдавали экзамен по стрельбе, чтобы сохранить право носить оружие. Прошлой зимой она еле-еле сдала экзамен и с тех пор вообще не тренировалась. Не чувствовала в этом необходимости. За все годы в полиции она доставала оружие три раза и ни разу его не применяла.
— А нельзя его немного отложить? — предприняла она попытку.
— Нет, ты уже два раза переносила. Если перенести сейчас, то у тебя останется всего неделя на пересдачу в случае провала.
Ханна снова вздохнула, но неохотно последовала за Гордоном к низкому зданию позади участка, вниз к реке. Морган — чуть впереди, глаза в пол.
— Как все прошло вчера? — спросил Гордон, желая завязать беседу.
— Прошло что?
