Двое из ресторана стояли около двери, державшейся только на нижней петле, справа от нее мужчина с электрошокером прислонился к стене, от которой отвалились или были оторваны обои, Ренé направлялся к ней, а темноволосый, кого она преследовала до квартиры, сидел, откинувшись на стуле, и пил пиво прямо из банки около старой перевернутой на бок заржавевшей плиты. Оружия не видно. Кроме ее ножа, лежавшего в ножнах, на столешнице, под рядом шкафчиков — пустых и с отсутствующими дверцами. В углу обвалился потолок, вероятно, из-за неустраненной протечки. Повсюду облупилась краска, в обоих окнах не хватало стекол, а взбухший линолеум покрывал мусор, принесенный и человеком, и природой.
Разрушенный заброшенный дом. Вероятно, в отдаленном месте. Хороший выбор.
— Как тебя зовут?
Катя взглянула на Ренé и заморгала, будто пытаясь на нем сфокусироваться.
— Ээ? — выдавила она из себя, как будто не расслышала вопрос, или, как минимум, его не поняла.
— Как тебя зовут? — повторил он.
— Луиз… Луиза Андерссон.
Пощечина оказалась полной неожиданностью. Голову отбросило на бок, и по щеке разлилась жгучая боль. На секунду она почувствовала, как внутри закипает ярость, но быстро подавила немного помутневший взгляд и даже пустила пару слезинок — лишними не будут.
— Есть одна Луиза Андрессон с твоим личным номером и прочим, но я ей позвонил, и она не здесь. Она дома, в Линчепинге.
Значит, ему недостаточно сказать, что он знает о ее лжи, а обязательно надо объяснить, откуда он знает. Ему хотелось похвастаться, показать, что он умен. Умнее ее.
— Так кто ты?
Катя обдумывала стратегию. Дать им ощущение превосходства, не изображая себя слишком слабой, слишком покладистой. После ее вчерашнего выступления в ресторане, он сразу бы понял, что это всего лишь игра.
— Меня зовут Галина Соколова.
— Русская?
— А на что это еще похоже? — и по-русски добавила, — Да, русская.
Ей показалось, что он сомневается. Русскую мафию изображали как последних отморозков в таком количестве книг, фильмов и сериалов, что это, как она догадывалась, заставило его задуматься, во что он ввязался, стоит ли продолжать. Ренé кивнул на одного из мужчин из отеля.
— Тео рассказал, что ты довольно хороша в ближнем бою.
— Да, хороша.
— Но сейчас сидишь тут.
Подразумевается «я лучше». Что играло ей на руку. Преуменьшить свои способности, превознести его.
— В отеле ты все грамотно устроил.
— Спасибо.
— Я тебя недооценила.
— Да, действительно. Расскажи об амфетамине.
— Что ты хочешь узнать?
— Все, что тебе известно.
И она рассказала о Рованиеми, о неудачной сделке, о Вадиме, о том, что, скорее всего, произошло там, на лесной дороге, что затронутые стороны хотят вернуть то, чего лишились. Она рассказала больше, чем на самом деле хотела, но она не знала, что им уже известно и что они уже вычислили. Правда заставила их расслабиться. Они получили информацию и контролировали ситуацию. Не так важно, сколько они узнали, — она не собиралась оставлять никого из них в живых.
— И они отправили тебя? Одну?
К радости Кати она услышала в голосе некоторое недоверие. Как будто немыслимо, что женщине в одиночку под силу справиться с такой задачей. Что она сможет.
— Да.
— Как ты меня нашла?
— Sorry, этого я рассказать не могу.
Удар последовал мгновенно. Голову отбросило на бок. Она сильно прикусила щеку, убедившись, что из уголка губ течет смешанная с кровью слюна, когда снова выпрямилась на стуле. Они должны не просто поверить в то, что у них есть превосходство над ней, но и в то, что оно растет.
— Больно?
— Да.
Она посмотрела ему в глаза. У всех мужчин, которые любили причинять другим боль, было что-то общее во взгляде. Что-то, что обитало где-то глубоко внутри, словно дымка — черная и маслянистая. Живая. Она много раз это замечала, не в последнюю очередь у человека, которого звала отцом. В Ренé Фукé она не видела вообще ничего. Ни желания, ни радости или наслаждения, никакой страсти, которая помутнила бы сознание. Ей показалось, что он не чувствует ничего. И это делало его гораздо опаснее.
— Как ты меня нашла?
Катя посмотрела сначала на него, потом на остальных. Один был погружен в телефон, тот, которого, по-видимому, звали Тео, он не мог спокойно смотреть на избиение связанной женщины и больше отводил взгляд в дверной проем, чем смотрел на нее. Темноволосый на стуле пил пиво. Они не чувствовали опасности. Были спокойны.
Пришло время действовать.
— Ты ведь помнишь, что я говорила про «не трогать меня без разрешения».
