Если Людвиг наденет толстовку и поднимет капюшон, то сможет смешаться с горюющими на площади.
Ханну определили в машину к Гордону, который должен вот-вот приехать — Александр вызвал его от Хорватов, как только Ритола ошарашил их информацией о том, что знаком с подозреваемой. Они решили остановиться на улице Пакхюсгатан, у пиццерии. На достаточном расстоянии, чтобы не привлекать внимание, но и достаточно близко, чтобы за секунды успеть вмешаться в происходящее около отеля.
— Я буду в кабинете за стойкой администрации, — подытожил Александр распределение ролей и раздачу указаний. — Оружие и жилеты. Вся коммуникация, чем меньше, тем лучше, по третьему каналу. Так что давайте в темпе. Все должны быть на местах, когда она вернется.
— А я? — спросил Сами.
— Занимай ее номер, — кивнул Александр. Сами довольно улыбался, слушая перевод Моргана.
Все начали сосредоточенно собираться. Хороший план, думала Ханна. У них не было доступа к специально обученной и обладающей специальным снаряжением полиции. Использовать только сотрудников из Хапаранды, не подключая никого из прибывшего подкрепления, казалось правильным решением. Новоприбывшие, какими бы умелыми и доброжелательными они ни были, всегда являются фактором неопределенности. Луиза без сомнения считалась вооруженной и крайне опасной, но их — восемь полицейских. С колоссальным превосходством. Она не знает, что они ее раскусили, что они ждут ее. Они должны справиться.
Выходя из помещения, Людвиг замер.
— Черт, что мне делать с Хелми?
Ханна предположила, что так зовут падчерицу. Она услышала раздраженный вздох Александра.
— Да черт возьми, Людвиг! Придумай что-нибудь.
— Эвелина будет дома только поздно вечером.
— Что-нибудь придумай!
Ханна ушла раньше, чем услышала решение проблемы. Она торопливо спустилась вниз по лестнице, вооружилась, надела пуленепробиваемый жилет под форму, взяла еще один Гордону и вышла в ожидании его появления. Она как раз открывала дверь, когда он быстрым шагом шел ей навстречу.
— Мы нашли ее?
— Мы знаем, где она появится, — сказала Ханна и бросила ему жилет. — Мы с тобой займем позицию в машине на Пакхюсгатан.
— В моей?
— Почему бы и нет.
Через восемь минут сорок семь секунд все подтвердили по рации, что находятся на местах.
Теперь оставалось только ждать.
Пахло иначе. Вот что изменилось. Запах. Не так душно. Легче дышится. Раньше он об этом не думал, но теперь, когда они уютно расположились на диване и вместе смотрели фильм, он заметил. Стина вкусно пахла шампунем, мылом и каким-то кремом, который она нашла в ванной, но было кое-что еще. Вся квартира казалась чище, свежее, меньше походила на больницу.
Папа Стины отвез ее в Хапаранду, высадил у дома, не заходя поздороваться с ним или с Ловисой. Она едва вошла в дом, как он сказал, что у него есть для нее сюрприз. Им снова пора выходить. Ничего особенного. Ронни, один из немногих друзей детства, с которым УВ по-прежнему общался, уехал на пару недель, чтобы навестить родственников на юге, а потом заехать на Фестиваль в Роскилле, так что УВ смог одолжить у него квартиру в одном из желтых оштукатуренных двухэтажных домов на улице Окергатан. Довольно маленькая двушка — у Ронни с девушкой детей нет, — но у них со Стиной будет вечер, ночь и утро, когда им не нужно подстраиваться под социальных работников, или просыпаться от будильника Ловисы. Двенадцать, а то и четырнадцать часов только вдвоем.
Как только они вошли в квартиру, она сразу обняла его. Не разжимая объятий, начала целовать и расстегивать одежду. Помнит ли он, о чем они говорили вчера вечером? Он помнил. Пора приступать к делу; может понадобиться много времени, прежде чем что-то получится. Она действительно хотела снова стать мамой. Испечь тот самый другой блин.
Они занялись незащищенным сексом в кровати Ронни. После Стина легла на спину, упершись ступнями в матрас и подложив под ягодицы подушку. Она то и дело приподнимала бедра, чтобы, как она сказала, все «стекло вниз».
— Слушай, та история с блинами… — сказал УВ, после того как немного полежал молча и позволил себе полностью расслабиться рядом с ней на некоторое время.
— Да.
— Нельзя говорить об этом с людьми.
— Почему?
— Потому что их обычно выкидывают, неудавшиеся блины, их выкидывают.
— Но я не это имею в виду… — сказала Стина, и УВ услышал, как ее задело то, что он даже допустил такую мысль. — Это с любовью… что просто он немного не получился, поэтому нужно продолжать, пока не будешь доволен результатом.
УВ молчал, надеясь, что она сама себя слышит — что так формулировка ничуть не лучше.
— Или, нет, это не то, что я хочу сказать, ну ты понял.
Он повернулся к ней. Он нисколько не сомневался, что она оживет, станет счастливее и будет гораздо энергичнее, если у них родится здоровый ребенок. В чем он не мог быть полностью уверен, так это в том, что Стина станет более хорошей матерью для Ловисы. Но что он выиграет от такого разговора прямо сейчас? Он знает, сколько она прилагает усилий. Что она очень хотела бы безоговорочно любить их дочь и работает над этим.
