— У кого деньги?
Он лишь обреченно покачал головой в ответ, сделал еще шаг назад, аккуратно, чтобы не упасть, искал место, куда можно рвануть, ему показалось, что под ногами он почувствовал более плотную траву и сделал глубокий вдох.
И он побежал.
Ноги налились кровью, руки бешено раскачивались у корпуса. Он бежал. Быстрее, чем когда-либо. Увидел, как машина становится ближе, и ускорился. Он не знал, где она, и не решался обернуться и посмотреть. Продолжал бежать. Вот он около шлагбаума. Он может справиться. Услышал слабые хлопки или ему просто показалось? Она стреляла? В таком случае с глушителем, или у него в голове так громко пульсировала кровь, что он едва мог расслышать выстрелы. Все равно промахнулась. Он не ранен.
Увидев, как автомобиль накренился на одну сторону, он понял, что она нисколько не промазала. Она стреляла в колеса, а не в него. Машина наклонилась вперед, когда пуля попала и во второе переднее колесо. С какой скоростью можно ехать со спущенными передними шинами? Достаточно быстро, чтобы спастись?
Без шансов.
Без шансов, когда она сумела попасть в колеса с бог знает какого расстояния.
Он бежал дальше, в груди горело, но он не обращал внимания. Просто бежал. Через дорогу, быстро огляделся, направо, налево, хоть бы кто-то проезжал. Никого. Он побежал дальше вниз в канаву на другой стороне. Ему показалось, что он почувствовал металлический привкус во рту, но не знал, не знал, дышит ли вообще. Он ощущал, как теряет скорость, напрягался, но тело не слушалось. Он преодолел поросль молодых берез, хлеставших его ветками по лицу, и добрался до железнодорожной насыпи. На другой стороне раскинулся лес. Настоящий. Густой и зеленый. Там он сможет спрятаться. Притаиться. Только бы перебраться через пути. Он из последних сил поднялся по насыпи и как раз должен был скрыться, спустившись с другой стороны, как в ноге резануло и он упал. Выстрела он не слышал, но понял, что его подстрелили, когда услышал собственный рев боли и увидел, как внезапно приближается каменистая насыпь. Он беспомощно скатился на другую сторону. Почувствовал, как расцарапал лицо и руки, но это не шло ни в какое сравнение с болью в ноге. Но на короткое время он оказался вне поля ее видимости.
У него есть шанс, конечно, есть, пожалуйста, пусть у него будет шанс.
Он встал на ноги и заковылял в сторону, к деревьям. Далеко он не продвинулся, кончились силы, опустился на землю за широким стволом ели и попытался успокоить дыхание. Его брюки насквозь пропитались кровью, льющейся из сильно пульсирующей раны на бедре.
Так много крови. Слишком много.
Он зажал рану руками, прерывисто и коротко дыша. Он слышал, как она аккуратно спускается с насыпи и останавливается. Он закрыл рот и неглубоко дышал только через нос. Он слышал ее. Как она приближается. Это все кровь? Неужели так просто, что она идет по следам крови? Он закрыл глаза и не открывал, пока не наступила полная тишина.
Когда он открыл глаза, она сидела на корточках в паре метров от него. С опущенным вниз пистолетом.
— Кто тебе их дал? У кого деньги?
УВ лишь, плача, покачал головой. Пот, слезы и сопли текли по лицу, но он не пыталася их вытереть. Не было сил. Ему стало сложно фокусировать взгляд, он чувствовал головокружение и тошноту.
— Я оставлю тебя здесь, если расскажешь.
Он посмотрел на нее пустым взглядом, он не был уверен, что смог бы ответить, даже если бы попытался, дыхание становилось все более затрудненным и прерывистым. Шок. У него был шок. Она наклонилась, взяла его за подбородок и подняла голову.
— Я заберу товар у тебя из машины и поеду за деньгами. Останови это кровотечение и выживешь.
— Останови… это ты, тогда… я расскажу.
Она посмотрела вниз, на его раненую ногу. С каждой секундой все становилось менее четким и более размытым.
— Последний шанс. Откуда у тебя наркотики? У кого деньги?
Никаких попыток что-либо сделать. Спасти его. Все равно уже слишком поздно. Ей нужно выяснить, что ему известно, прямо сейчас. Он не хотел умирать, но он умрет. Теперь он это понял.
— Ловиса.
— Что ты сказал?
— Моя дочь… Она больна.
В голове это звучало по-другому, больше как признание в любви. Как сильно он любил ее, хоть она никогда не полюбит его в ответ, что хотел максимально улучшить ее жизнь, желал провести с ней больше времени, нуждался в ней. На долю секунды ему удалось представить перед собой образы дочери и Стины; тепло от того, что он увидел их, смешалось с тревогой и горем от того, что придется их оставить, и он погрузился в забытье.
— Проклятье!
Она чувствовала, как тело наполняется отчаянием, когда смотрела на мертвого УВ, который обмяк, прислонившись к стволу. Очередная неудача. Наркотики точно лежали у него в машине, но ей нужно имя, чтобы найти деньги. Финны, которые с ней связались, ничего не знали о том, от кого УВ получил товар. Эту информацию ей необходимо было из него вытащить. Она уверена, что справилась бы и с этим, будь у нее хоть один шанс, но он просто сел и умер. Разорванная бедренная артерия в сочетании со стрессом и усталостью от бега привела к тому, что он мгновенно истек кровью.
