Казалось, все поворачивается против нее.
Расстроенная, она оставила УВ, перебралась через насыпь, пересекла дорогу и подошла к его машине. Найти половину того, за чем ее прислали, — лучше, чем ничего, но все равно не много. Она не может уехать обратно, пока не найдет все, а сейчас она понятия не имеет, что или кто может ей помочь.
В итоге она открыла багажник. Она сразу узнала эту сумку.
Черную сумку, с которой в мастерскую пришла женщина, когда Катя подарила УВ «Мерседес». Она задумалась, пытаясь вспомнить, произносил ли УВ имя, когда просил ее подождать в кабинете, но пришла к выводу, что имя он не называл. Неважно: найти ее будет не так уж сложно.
С новыми силами она занялась необходимыми делами.
Сначала перенесла сумку с наркотиками к себе в машину, которую припарковала в отдалении. Потом вернулась обратно за железную дорогу, вниз в лес на другой стороне и забрала УВ. С трудом протащила его через пути и через дорогу. Большинство заданий она выполняла в городской среде с потенциальными свидетелями, мобильными телефонами и камерами слежения повсюду, и днем, и ночью. Без сомнения работа в безлюдных районах провинции Норрланд давалась легче. Никто не проехал мимо, с тех пор как УВ подъехал и припарковался, никто не появился сейчас, когда она в течение нескольких минут тащила его по дороге и затаскивала в теперь уже пустой багажник. Она проехала на трудноуправляемой машине пару сотен метров, прежде чем завернула в лес и кое-как ее спрятала. Главное, чтобы ее не нашли в ближайшие часы и женщина с сумкой не узнала бы, что УВ мертв. Она может испугаться, забрать деньги и залечь на дно. Половина суток, не больше, и ее миссия будет выполнена.
Завтра она вернется в Санкт-Петербург.
Прорыв. Успех. Наконец-то.
Когда полчаса спустя она увидела виднеющуюся за серой дымкой Хапаранду, она почувствовала, как сильно в этом нуждалась.
На площади перед отелем было немноголюдно, заметила она, подъезжая по улице Щепмансгатан с востока. Наверняка погода и позднее время играли свою роль. На парковке перед главным входом оставалось несколько мест. Перед поворотом она привычно взглянула на свое окно на верхнем этаже. Моментально выключила поворотник и, не сбавляя скорости, поехала прямо.
Какое-то движение. Небольшая щель между опущенными шторами, всего на пару секунд, но что-то точно.
В номере кто-то есть.
Она спокойно ехала дальше и раздумывала. Вероятнее всего там Дядя. Но зачем еще один визит, всего сутки спустя после первого? Ничего не изменилось. Кроме того она сомневалась, что он стал бы проникать в номер в ее отсутствие. Кто же это мог быть? Табличка оставалась на двери, да и слишком позднее время для персонала. Полиция? Маловероятно, что они так далеко продвинулись за такое короткое время. Она, конечно, может позвонить Дяде.
Узнать, где он, не ждет ли ее.
Короткий звонок и все станет ясно.
Не быть вместе со всеми около отеля казалось неправильным, совсем неправильным, но решения найти не удалось. Когда он спросил Хелми, есть ли кто-то, с кем бы она хотела побыть некоторое время, кто-то, кому он мог позвонить, она только покачала головой. Он предложил одноклассников или, может, кого-нибудь с танцев, но она продолжала качать головой и говорить, что хочет домой, к маме. Может, это и неплохо, времени уже все равно слишком много для большинства семилеток, и он бы просто оказался плохим отчимом, он был уверен, что таким бы его описала Хелми, если бы позвонил кому-то и попытался в такое время от нее избавиться.
В условиях нехватки времени он предложил Александру взять ее на площадь, где они бы стояли вместе. Горюющие со всеми вместе папа с ребенком. Это не подвергало ее опасности, они все равно не собирались расчищать площадь, и Эвелина могла бы ее там забрать, когда вернется в город.
— Если тебе надо будет подключиться, что тогда? — спросил Александр.
— Ей семь, — сказал Людвиг, глядя на дочь на диване. — Она может некоторое время постоять одна. Подождать меня.
Встретивший Людвига взгляд дал ему понять, что Экс думает об этой идее.
Теперь он сидел за компьютером и чувствовал себя дураком. Конечно, такое позднее время не соответствовало обычным рабочим часам, и у них действительно некому было посидеть с Хелми, но он самый новенький в команде, ему не хотелось быть тем, кто меньше всех вкладывается в общее дело.
— Долго мы тут еще будем? — спросила Хелми по-фински, бросила ручку, которой рисовала, и обиженно на него посмотрела.
— Пока не придет мама.
Она подняла брови, делая непонимающее лицо, хотя он был довольно уверен, что подобрал правильные слова в правильном порядке.
— Не долго, — сказал он, произнося оба слова медленно и нарочито четко.
Хелми вздохнула так, что щеки надулись как у упитанного хомяка, и устало закатила глаза.
— Может, что-нибудь еще нарисовать, — предложил Людвиг, и она подняла стопку рисунков с говорящим выражением, что именно этим и занималась последние полчаса.
— Как насчет айпэда?
