- Полсотни бойцов, переодетых кроатами. За пани в Сваргу выехал всего десяток. Пусть даже они очень хорошие бойцы, полусотню не одолеют. А сброд Зессендорфа не жалко. Кстати, я на всякий случай предупредил барона, чтобы пани Ядвигу не обижали. Благо самого Эриха дети старше двенадцати не интересуют.
- Это правильно, - кивнул командор. - Ладно, иди, отдыхай.
Бейлиф вышел. Фридрих налил вина и, размышляя с бокалом в руке, прошелся по кабинету. Отдушина отдушиной, но раскрывать все карты перед подчиненным командор не собирался. Зачем, к примеру, тому знать, кто такой пан Мариуш Качиньский. И какие отношения связывали виконта фон Каубаха и капитана ягеров Арнольда Хюбнера. Конечно, в жилах наемника нет ни капли королевской крови! Но сбрасывать Хитрюгу со счетов было бы опрометчиво! Может, стоило тогда прирезать этого прохиндея? Но кто же знал! И о преображении безродного наемника в шановнего пана поздновато удалось выведать. А сейчас не подступишься. Что с того, что личность ясновельможного - секрет полишинеля? Доказать это перед судом - нереально. Да и стоит ли затевать свару с владельцем крупнейшего владения Полении? Может, еще и пригодится знакомство. Особенно если дочка окажется в заложниках. Или наоборот, спасти паненку из рук извращенца и вернуть родителям, заручившись их благодарностью. Фон Зессендорфа в этом варианте, конечно же, на костер. Впрочем, в любом другом - тоже. А лучше прирезать втихую или устроить сердечный приступ. Не велика потеря. Таких баронов тринадцать штук на нечистую дюжину. Может, возвышение Хитрюги еще и сыграет на руку командору. Кто знает... Глава 6
'Я иду, Мистфинк! Я иду за тобой! За твоей никому не нужной жизнью!
Ты помнишь моего деда, Мистфинк? Теодора Рваное Ухо? Или давно выкинул из головы и его, и обещание, выкрикнутое маленьким внуком убитого в забытом Господом медвежьем углу. Что это было для тебя? Один труп из множества. Очередная ступенька в длинной лестнице, ведущей к славе и власти. В состоянии ли человек запомнить все ступеньки? Может ли убийца запомнить все жертвы, если счет идет на тысячи? Это неважно. Важно, что помню я! И не забуду даже тогда, когда твоя кровь смоет моё обещание. Этот миг близиться. Я уже в пути. Я иду к тебе!
Нет, не иду, бегу. Настолько быстро, насколько это вообще может делать велет в возрасте десяти лет. Ты уже забыл, что я велет? Там, где ты живешь, нас называют вильдверами. Велет, вильдвер, берсерк, ларг... Или тебе привычнее Зверь? Еще можешь называть меня Смертью. Для тебя это одно и то же. Тебе недолго осталось ждать. С каждым днем нас разделяет всё меньше верст. Или миль, если тебе удобнее считать по-вентски. Смерть приближается к тебе со скоростью бегущего велета. Я иду к тебе, Мистфинк!
Три года я ждал этого. Ждал и готовился. И сейчас я уже не тот беспомощный ребенок, которого ты видел в Лукау. И я не один. Да, мой брат не имеет, и никогда не будет иметь Облика, но он, как и я, отрок выпускного куреня Хортицкого острога. Тебе еще только предстоит узнать, что это такое, Мистфинк. На собственной шкуре.
Мы идем за тобой, Мистфинк!
Мы бежим уже две седмицы. От рассвета и до заката, с одним-двумя крохотными привалами на еду. Вечерами массируем болящие ноги и растираем мышцы специальными мазями. У вас, в Нордвенте, таких нет. Дремлем до рассвета и снова бежим. Чуть в стороне от дороги, чтобы не попасться на глаза кому не нужно. И реки переплываем ночью, под водой, дыша через тростинки.
Да, мы прячемся. Зачем твоим доглядчикам знать о нас? Или ты думаешь, что я войду в твой замок через главные ворота и вызову тебя на поединок? Мы не благородные владетели и не ясновельможные паны, Мистфинк, мы щипачи и мокрушники. Урки, блатные, карники. Как тебе больше нравится. А еще мы воины. Но не щитоносцы и не латная конница. Мы скрытники, разведчики, пластуны. Еще нас зовут диверсами*. У нас свои методы. Мы пролезем ночью в твою спальню или подкараулим тебя на глухой лесной дороге. А может, придумаем что-нибудь еще. Бой план покажет! Ты даже не увидишь собственных убийц, Мистфинк. Только услышишь тихий шепот, который напомнит тебе о Лукау и моем деде. Ты узнаешь, за что получил перо в горло или стрелу в глаз. Но сначала получишь, потом узнаешь. И не тебе осуждать нас, Мистфинк. Или ты дрался с дедом один на один? Если у тебя хватило бы смелости на это, мне некому было бы мстить.
Впрочем, тебя никто и не спрашивает. Мы скоро придем, Мистфинк! Две трети пути уже позади. Еще седмица, может чуть больше...
Мы идем, Мистфинк!'
Медвежонок поймал себя на мысли, что о фон Каубахе всегда думает 'высоким стилем'. Обычно так не получается. Даже когда специально пытается. А ведь учили. И книг, написанных таким слогом, перечитал немало, и Ядвигу с Когтем замучал дополнительными упражнениями. Не выходит, и всё. А тут - само выскакивает.
