- Понятно дило, не буркалы ваши красивые, - откликнулся старик. - Мне и девичьи глазки давно уж без надобности, тута ж и говорить нечё. А монетки треба, то да... Воно ведь, жизнь какая... Пану дай... Мытарю дай... Жолнежу - снова дай... Паны кажну неделю за оброком ходют. А где взять? Вот и приходится всяких проходимцев до телеги пускать. С паршивой овцы хоть шерсти клок... - он помолчал немного и продолжил. - Не буде от того дила добра, ох не буде...
- Ты че, дед? - возмутился Коготь. - Ты ж сам говорил, что с Блакитных Мырд! А с них пан три года как подать не берет! И жолнежам своим запрещает! Или ты старых хозяев вспомнил? Так пора бы и позабыть. На пана Мариуша наши не жалуются. А паненку Ядвигу и вовсе любят. Добрая она.
- И красивая... - добавил Медвежонок и вздохнул.
- Седня добра, а завтра хто ея знае, - пробурчал старик. - Може, ей крови хлопской захочется. Или монет не хватит. А вот че старый пан объявился? Сегодня на шляхе кнутью машет, а завтра? Совсем вернется ежели?
- Погодь, - вскинулся Коготь. - Так то Новак был? Пан Войцех?
- А то ж, - проныл возница.
- Так что ж ты молчал! - разочарование на лице парня боролось с хищным оскалом.
- А че гутарить-то, - старика гримасы паренька нимало не смутили. - Шо ты супротив пану могешь? Аль вы душегубы? Ох, лишенько, кого ж только возить не приходится? Однако мелковаты вы малость. И ножиков при вас нет. Може, сами и не прирежете... Зато жолнежи докопаются, что пергаментов нема. Али есть ксива какая? - возница покосился на Когтя, отрицательно качнувшего головой, и вздохнул. - Нема... И то правда, откуда у вас. А сейчас без по-до-рож-ной, - дед по слогам выговорил трудное слово, - никуда низя. Без пергаменту ты букашка... - помолчал немного и продолжил, обращаясь к Медвежонку. - Гутаришь, одиннадцать годков тебе, а вдруг врешь, а в самом деле десять?! А брату тваму не тринадцать, а все четырнадцать? Может, и не с Рачьих Нор вы, а с Медвежьих болот, где все тати прячутся?
- Ага, а еще, - хмыкнул Коготь, - мой брат ларг! Сейчас обернется и сожрет тебя вместе с костями! - он заметил, что шутка воздействия на возницу не оказала, и спросил: - Тебе что, разница есть?
- Да вроде и нету... Но, може, вы до лихих людей добычу водите?.. Отберут и коника, и телегу...
- Окстись, дед, - рассмеялся Коготь. - Кому такое добро нужно! Стой твоя кобыла хоть серебряк, давно бы какой пан себе захапал!
- А шо? - возмутился старик. - Серебряк - немалые деньги!
- Вот потому и отобрали бы, что немалые!
- Так то для нас немалые, кто за пару медных монеток всяких подвозит. А паны, воны в золоте купаются... - старик снова вздохнул. - Да и не отбирает пан Качиньский у хлопов последнее, то ты правду кажешь. А вот лесные-то могут и позариться. Пустят телегу на дрова, а Милку на мясо... - дед глянул на конский круп, и поправился. - На бульон. Не к добру это, ох не к добру...
Дорога вынырнула из леса, и телега, срезая угол луга, покатилась к небольшому бревенчатому сооружению, возле которого откровенно скучали два мужика в небесного цвета куртках. Дед было взялся за вожжи, но один из жолнежей, окинув повозку полусонным взглядом, махнул рукой: катись, мол, своей дорогой, не задерживай.
- На земли нашего пана въехали, - возница немного повеселел. - Разбойного люда можно не опасаться ужо. Не шалят здеся. Лесные блакитных жупанов пуще огня боятся. Пан Мариуш, кого поймает, вешает без разговоров. Сурьезный пан. И дочка у него сурьезная, хоть и не пристало шановней паненке мечом махать, а татей рубит, як малой прутом крапиву... Потише стало... Так шо можете спать спокойно, - старик глянул на солнце, что-то прикидывая. - Часа три. К темноте в Легницах будем, а там до ваших Нор рукой подать.
- Поспишь тут под твоё брюзжание... - огрызнулся Коготь.
Дед обиженно замолчал и даже взмахнул вожжами. Кобылка, обрадованная, что судьба бульона ее миновала, тоже воспряла духом и прибавила ходу.
- Слухай, дед, а каким ветром пана Войцеха в эти края занесло? - лениво поинтересовался Медвежонок.
- Та хто ж его знает? - пожал плечами дед. - Може, жолнежей себе вербует. Гутарят, огниськовыки* ларгов воевать собрались и всех зовут, кто Господу верен. Панам-то война - шо мать родна! Ларги с жолнежами друг дружку порвут, а хабар шановные поделят!
- Да ладно заливать, - 'не поверил' Коготь. - Ларгов уж и нет давно. В Сварге разве что...
- Може, и нет, - протянул дед. - А може, и в Сварге. Только народ зазря гуторить не будет. Опять же, святые отцы в храмах Зверей клянут, как в старые времена. И жолнежей шибко много стало... Смутные времена настают, ох смутные. Не к добру это...
Следующий час ехали в тишине. Не то чтобы у возницы кончились темы для нытья, но парни и вправду уснули, да и сам старик сомлел и вздремнул на передке, доверяя лощадке выбирать путь. Та хозяина не подвела: топала и топала себе вперед, ни на шаг не сходя с дороги. Так и выкатила телегу на очередную поляну. Да не поляну - поле. Выкатила и встала, легким всхрапом выказывая своё отношение к тяжелому запаху крови и твердой мужской руке, ухватившей ее под уздцы.
