Атаман на жест ответил. Знак несколько отличался от привычного, но сколько в мире существует народов, столько и обычаев. Вон, берского гопника нейфдорские урки через слово понимают! А ведь и те венты, и те! Коготь и разговор начал, как гостю положено:
- Местной братве наше с кисточкой! Коготь моя погремуха. А брата Медвежонком кликают. С Нейдорфа мы.
- Лютый, - отозвался старший лучников. - Базар имеете, или гастроль откатываете?
- Мимо шли, - отозвался парень. - Зырю, не по мелкой сшибаете! Гуняво обломилось!
- Ну если мимо, то и идите себе мимо... - пробурчал Лютый. - А то что-то людно здесь стало.
Мысленно атаман крыл себя матом, не понимая, как умудрился не оставить в засаде хоть кого-нибудь. Богатая добыча напрочь мозги отключила?! Так ведь и не на пару мальчишек нарваться можно! А мальчишки непонятные. Может, убрать их, к Нечистому? Один знак и... От стрелы с двух десятков шагов не увернешься. Или увернешься? Кое-кто может. Ларги, например. А хлопчики с оружием обращаются умело, и вообще пластика... Что-то больно спокойно держатся. Неужто не понимают, чем дело должно кончиться? Вряд ли! Проще поверить в двух малолетних вильдверов, чем в подобную беспечность. А с ларгами лучше не связываться, без потерь не обойдется.
- Да, многовато перхоти шлендрает*, - согласился Коготь. - Еще и баланду травят*, фуфлыжники! - он кивнул на орущего барона. - Слушай, мы тут телку потерявшуюся ищем. Тебе чувиха оторванная на клёвом ловеке в шнифты не лезла?*
Коготь решил идти напролом. Разбойники странные. Феню знают, но не родная она им. Атаману, в смысле, остальные молчат. Дисциплина, больше подходящая солдатам. Даже одежда разбойничья только у атамана. У остальных - как с учебника по маскировке в лесу. Баронский отряд положили образцово-показательно. Лесным такое не по зубам. Бойцы? Причем не простые дружинники, пластуны. Но чьи?! И почему позволили застать себя врасплох? Впрочем, не это главное. Не видеть Ядвигу эти парни не могли. Либо девушка недвижным телом (живым или мертвым) валяется в кустах, либо Лютый прикрыл ее от погони. Опять же, почему? В первом случае драки не избежать, во втором - наоборот. Эх, перекинулся бы Медвежонок, да понюхал... Но нельзя, это сразу бой, причем на уничтожение.
- А тебе что?
Лютый всё не мог принять решение. Уверенное, чтобы не сказать наглое, поведение мальчишки сбивало с толку. И второй спокоен, словно с сосунками в куче песка общается. А ведь должна бы хоть тень страха в глазах мелькнуть. Интерес мальчишки к пани Ядвиге и вовсе всё запутал. Вечная проблема: кто кому кто, и как в этом разобраться? А ведь надо, и быстро.
- Так сбондили краснючку*! А братан мой у нее в корешах прописан. Грит, надо фуцанов* на перо поставить, а чувиху на хазу вернуть.
- Так она, небось, сама допилила, - хмыкнул определившийся наконец с линией поведения атаман. - Тут до ее рынд* час хода.
- Может, и допилила, - рассеянно проговорил Коготь, оглядывая поле боя, и вдруг удивленно присвистнул: - Слышь, Лютый, а этот штымп* тебе нужен? - палец мальчишки уперся в пленного. - Это же тот, что кралю нашу увел! Может, пощекочу его трохи, он наколочку и мяукнет*...
- А сможешь? - хмыкнул Лютый.
- Обижаешь!
- А и пощекочи, - согласился разбойник. - Может, напоет что-нибудь интересное.
- Кстати, - ухмыльнулся мальчишка. - Ты пока своим скажи, пусть жмуриков к деревьям вдоль дороги прислонят. И каждому его косицу в зубы.
- Зачем?
- Шоб було! Ядзя оценит!
Коготь соскользнул с коня, двинулся к пленному, прошелся перед ним туда и обратно, поигрывая ножом, послушал визги барона и молча начал срезать с того одежду. Избавившись от куртки и рубашки, криво усмехнулся и произнес по-вентски:
- А ты, небось, и не помнишь Белку, а, Зессендорф?
- Кого? - вопрос вызвал у барона оторопь.
- Эльзу, - пояснил мальчик с каким-то особо жутким спокойствием в голосе. - Девочку, которую ты хотел изнасиловать. Отца ее убил... Не помнишь ведь, правда?
Зессендорф судорожно кивнул. Потом замотал головой.
- Как же так, - расстроился Коготь, - я ей обещал привезти на свадьбу твою голову. А ты даже не помнишь, за что страдаешь... А знаешь, это не страшно, - на детских губах вдруг расцвела улыбка, при виде которой нейдорфские воры вспомнили бы учителя Когтя, Кошмарика, избача и бабочника, с которым предпочитали не связываться матерые мокрушники*. - Это совсем не страшно. Вспоминай любую. Их же много было. Вот и вспоминай, пока я тебя строгаю. И рассказывай. Про Ядвигу Качиньскую. Чем быстрее расскажешь, тем скорее я тебя отпущу. А это тебе для разгону.
Рука Когтя рванулась вперед. Казалось, нож едва коснулся кожи, но барон изогнулся дугой и завопил, будто в него ткнули раскаленным железным прутом.
- Что ж ты так кричишь-то? - удивился Коготь. - Тебе же еще не больно. Я просто ножик пробую. Вот сейчас будет больно.
Еще одно касание. И новый вопль, страшнее предыдущего.
- Атаман, ты по-вентски понимаешь? - повернул голову мальчик. - Это хорошо. Ну что, барон, расскажи, за каким ляхом тебе Ядзя потребовалась?..
