— Для кого лучше? — с легким вызовом спросила она и, не обращая внимания на его угрожающий вид и грубый тон, шагнула к своей машине. Была уверена, что это Майер все-таки прислал за ней своих питекантропов, и не испугалась даже тогда, когда второй — длинный и остроносый — настойчиво подхватил ее под руку.
— Для вас, конечно же, — ухмыльнулся «малыш», и вдвоем с «длинным» они затолкали ее в подъехавший джип.
Все получилось стремительно: Вера ойкнуть не успела, как оказалась зажата между ними на заднем сиденье. Глянув на водителя, она тут же уверовала в неминуемую катастрофу. Во-первых, за рулем не Костя; во-вторых, Майер точно никогда бы не позволил своим людям обходиться с ней так по-хамски. Значит — он ни при чем. Он вообще не в курсе, где она.
— Кто вы? Куда вы меня везете?
— Не беспокойтесь, дамочка, — хмыкнул «малыш», — туда, где вас очень ждут.
На Веру нахлынул липкий, сковывающий страх, и она начала задыхаться. Не понимала, что происходит и кто эти люди, но знала по опыту: благополучный исход в такой ситуации практически равен нулю. Янис обязательно начнет ее искать, — в этом она не сомневалась, — но есть одна загвоздка: он может не успеть найти ее живой.
Сумка лежала на коленях. Вера чувствовала, как где-то на дне, вибрируя, жужжит телефон, но у нее не было никакой возможности незаметно до него добраться. Звонок оборвался. Потом раздался снова, и она инстинктивно шевельнулась, почувствовав его вибрацию.
— Не дергайся, — тут же предупредили ее, и Вера решила поступить, как велели. Нельзя злить этих ублюдков. Иначе они и до назначенного места ее не довезут — прибьют и выбросят где-нибудь по дороге.
Усилием воли она заставила себя верить, что Майер проявит свое обычное нетерпение. Это был единственный способ совладать с паникой, которая, казалось, неслась следом за увозившей ее в неизвестном направлении машиной.
Поначалу Вера пыталась запоминать детали окружающего пейзажа, но из-за охватившего ее ужаса плохо удавалось сосредоточиться, да и за окном было темно.
Вскоре они добрались до огороженного высоким забором одноэтажного дома, который должен стать ее тюрьмой.
Веру затащили внутрь, и она оказалась в большой комнате с разносортной мебелью и непонятного цвета стенами. Ей даже думать не хотелось, что с ней собирались тут делать. Несколько секунд она блуждала взглядом по лицам трех своих тюремщиков, переваривая неумолимую реальность. Наблюдая за ними дорогой, пришла к выводу, что самый маленький среди них — самый главный. Говорил с ней в основном он. Приказы отдавал тоже он. Недостаток роста не делал его менее опасным. «Малыш» был крепко сложен и агрессивен, с щучьим ртом на наглой, самодовольной роже. Второй — «длинный» — остроносый и долговязый, почти всегда молчал, но мыслительный процесс имел место быть и выдавал себя то и дело вздувавшейся на лбу жилой. Третьего Вера никак не могла описать — бледнокожий, бритоголовый с бесцветными, каким-то неживыми глазами. Все они разные, но было то, что их объединяло и вызывало страх: одно на всех очень знакомое выражение лица, без труда считываемое, — этакая приглушенная в глазах радость, которую доставляли издевательства над человеком.
— Где твой хозяин? Веди меня к нему, — потребовала Вера.
— У него есть дела поважнее, чем с тобой трепаться. Вернет твой муж должок — поедешь домой. Не вернет — не поедешь, умрешь молодой и красивой, — осклабился «малыш».
— Сначала молодая и красивая нас пусть развлечет, — подал голос «длинный», вырвал сумку у нее из рук и швырнул на стол у окна.
— Только попробуй меня тронуть — и он со всех вас кожу живьем сдерет! — холодея от собственной смелости, заявила Вера.
— Муж твой, что ли? Главное, чтоб он сам при этом от страха не обгадился, — заржал «малыш», и к нему присоединился «длинный». «Бледный» тоже гоготнул, выворачивая нутро ее сумки.
Вера вздохнула медленно и глубоко. Высыпались на стол косметичка, телефон, подарки Майера, ежедневник, влажные салфетки, бумажные платочки и другие мелочи, которые она обычно носила с собой.
— А при чем тут мой муж? Мы давно не живем вместе, и я знать не знаю, где он. Я с другим мужиком сплю. Вот он-то и скрутит тебе башку, придурок! — она позволила себе рассмеяться.
Попытка наладить дипломатический разговор уже провалилась, так что терять ей было нечего. Смех получился натянутый, оттого злорадный. «Бледный», разумеется, не сдержался и полюбопытствовал, что же там завернуто в черную подарочную бумагу, и теперь ошалело глядел на фото, на котором Янис с Верой кормил белочек орешками. Совершенно очаровательная картина почему-то привела его в ужас. Неживые глаза вдруг ожили, беспокойно забегав. Он будто чем-то подавился и никак не мог это проглотить.
— Позвони семье — попрощайся, — сказала Вера голосом пожестче, чтобы ни у кого не осталось сомнений в услышанном.
— Че ты несешь, курица! — гаркнул «малыш».
— Слышь, она ни х*я не врет. Сука, это п*здец... — прохрипел «бледный» и показал «малышу» фото.
