«Длинный» тоже воззрился на изображение. Несколько бесконечных секунд все трое ошалело пялились то на фото, то на Веру. В этот момент очередным виброзвонком вздрогнул ее телефон. «Бледный» суетливо подал его «малышу». Вера успела заметить, что звонил Янис.
— Почему он тебе звонит? — строго спросил «малыш». Видимо, в нем еще теплилась надежда, что они обознались.
— Если мужик за пятнадцать минут оставляет бабе тридцать пропущенных звонков, то он либо ее папа, либо муж, либо любовник. Теперь угадай с трех раз, кем мне приходится Янис Майер, — с издевкой сказала Вера. — Сплю я, бл*ть, с ним! Любовник он мой!
«Бледный» еще больше побледнел, затем густо покраснел. Краска прилила к щекам, поползла к вискам и залила бритую макушку. Жила на лбу «длинного» вздулась так, что, казалось, вот-вот лопнет.
— Зябе надо звонить, — выдавил из себя «малыш».
— Звони, — буркнул «длинный».
«Бледный» угукнул, бросил рамку на стол и сунул руки в карманы куртки, показывая, что, вроде как, звонить Зябе не его задача. «Малыш» скривил щучий рот, глянул на Веру, потом на своих подельников и мотнул головой в сторону двери. Они вышли из дома, и Вера осталась одна. Она несмело взяла со стола рамку и прижала к себе. Вид варварски разорванной упаковки и разбросанных по столу личных вещей привел ее в отчаяние. Словно это не с фоторамки бумагу содрали, а с нее самой все содрали. Она простояла так несколько минут, борясь со слезами и прижимая к себе фоторамку. Потом, медленно выдохнув, сложила свои вещи обратно в сумку. Все, кроме телефона. Его эти мрази пока не вернули. Еще через несколько минут «длинный» вернулся в дом, проводил ее в комнату поменьше и запер.
— Счастливое платье... Поминальное, бл*ть... Точно у кого-то сегодня будут поминки... — проворчала Вера и беспомощно приткнулась к краешку дивана, стоящего у дальней стены. Все это время она не забывала, какое на ней платье, и молилась, чтобы не пришлось снимать пальто.
Точно не могла сказать, сколько прошло времени. Дверь отперли и снова вывели ее в большую комнату. За столом сидел, судя по всему, тот самый Зяба, которому должен был звонить «малыш». Еще один стул был отодвинут, словно приготовленный, чтобы кто-то на него сел.
— Меня зовут Леонид Григорьевич, — почему-то решил представиться он и указал на стул, приглашая ее сесть с ним за стол.
Но Вера не села — осталась стоять у стола, напряженно скрестив руки на груди.
— Мне все равно, как вас зовут. У вас будут большие проблемы.
— Не надо волноваться, вас сейчас отвезут домой. Янису Владимировичу уже позвонили.
— То есть я могу идти?
— Конечно. Вы здесь гостья, а не пленница. Жена не должна отвечать за ошибки мужа. Поэтому я прошу прощения за все неудобства.
— Я сама доберусь на такси. — Вере было плевать на его извинения и на его слова. Она хотела только одного — побыстрее убраться отсюда.
— Это всего лишь меры безопасности. Янис Владимирович ждет вас дома. Не будем волновать его еще больше. Скажите, что с вами все в порядке, и мы выезжаем, — напряженно сказал Леонид Григорьевич, кладя на стол ее телефон.
— Хорошо, — согласилась Вера, понимая, что расслабляться рано. — Я скажу ему, что со мной все в порядке и вы меня ничем не обидели.
Она набрала номер Майера и включила громкую связь.
— Вера, с тобой все в порядке? — спросил он.
— Да, со мной все хорошо.
— Душа моя, дай трубку этому долбо*бу.
— Дорогой, ты на громкой. Можешь говорить...
— Леня, ты ох*ел?! — взревел Майер. — Почему Вера еще не дома?!
— Янис, давай говорить спокойно. Я же сказал, Веру сейчас привезут...
— Да кто ты такой, чтобы я вообще с тобой разговаривал, барыга ты конченый! Ты сейчас сядешь в машину и привезешь Веру домой! Сам! Лично! И если хоть волос упадет с ее головы, я тебя, сука, заживо похороню! Тебя и всех твоих гавриков! Ты меня понял?! — рявкнул он так, что волна всеобщей бледности снова накрыла и самого Зябу, и его «гавриков».
— Я понял, — проблеял Зябрев.
— Янис, нет! — всполошилась Вера. — Я не хочу с ним никуда ехать... пожалуйста...
— Вера, ни о чем не переживай. Будь уверена, Леонид Григорьевич не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. Мои люди заберут тебя по дороге. Я вышлю навстречу машину.
— Тогда ладно, — согласилась она, потому что сидеть и ждать, пока за ней приедут, было для нее невыносимо. Она и минуты здесь выдержать не могла.
Но на улице, прежде чем сесть в автомобиль, с минуту Вера постояла. Ей нужно было подышать свежим воздухом. Хоть пару глотков сделать. Боялась, что в машине ее снова охватит приступ удушья. К троим «гаврикам», которые повезли ее обратно, прибавился еще и Зяба. Он пытался держаться уверенно, рявкал на своих идиотов и по пути успел купить ей в качестве извинений букетище роз. Вера поначалу хотела отказаться, бросить цветы ему в ноги, но у нее в носу все еще стоял тошнотворный запах того старого дома и этих потных мужиков, и нужно было как-то перебить это амбре. Поэтому она взяла цветы и по дороге вдыхала их тонкий аромат, пытаясь таким образом отстраниться от всего происходящего.
