- Пожалуйста, - повторил Олрис, почти потеряв надежду. В тот момент он сделал бы все, что угодно, лишь бы Рельни согласился. Даже встал бы перед противным аэлитом на колени - если бы только надеялся на то, что это поможет разжалобить Лювиня.
- Из-за нее?.. - внезапно спросил Рельни, коротко кивнув на Ингритт.
Олрис так опешил, что не смог найти какой-нибудь ответ. Но Рельни, кажется, уже пришел к какому-то выводу.
- Лучше бы Меченый тебя убил за тот люцер, - заметил он. - Ладно, пошли.
Мягкая поступь лошади, идущей шагом, совершенно не мешала Криксу предаваться размышлениям. Закрыв глаза и полностью отгородившись от окружающего мира, Меченый заново проживал события последних дней. Арест заставил его осознать, что и Атрейн, и Уриенс, и даже Истинный король отравлены дыханием Истока, так что теперь все - и старые обиды, и внезапно зародившиеся подозрения, и надежды, связанные с будущим, играет на руку лишь Олваргу, толкая айзелвитов к катастрофе. Но теперь дан-Энрикс спрашивал себя, с чего он взял, что сам он не поддался этой магии? Только лишь потому, что он не испытывал ненависти к какой-либо из конфликтующих сторон, и полагал, что в состоянии понять их всех? В конечном счете, это чувство завело его в такую же ловушку, как других - их подозрения. Когда он ощутил, что любое его решение неминуемо приведет к чудовищным последствиям и будет стоит жизни множеству людей, им овладело странное безволие. Крикс не обманывал себя - он знал, что только чувство безысходности заставило его принять участие в постыдном фарсе, изображавшем суд. А значит, он позволил себе поверить в то, что у него нет другого выхода... Разве не в том же самом он недавно обвинял наместника?
Дойдя до этой мысли, Крикс поморщился. Нет, так нельзя. Седой наверняка сказал бы, что он слишком много на себя берет. Проблема Уриенса в том, что он излишне верит в собственную правоту - но это еще не причина для того, чтобы впадать в другую крайность и винить себя за то, что он не смог распутать узел, завязавшийся чуть ли не двадцать лет тому назад. Если взглянуть на дело беспристрастно, что он вообще мог сделать в этой ситуации? Отвергнуть сделку, которую предлагал ему наместник, и настаивать на встрече с королем? Но Уриенс слишком боялся, что дан-Энрикс сможет повлиять на Литта... да и сам король, похоже, совершенно не стремился видеть Меченого.
Вероятно, в глубине души он сразу же поверил в то, что Крикс - действительно наследник Тэрина. Можно себе представить, как его пугала мысль об откровенном разговоре с Меченым. Одно дело - выслать из страны амбициозного военачальника, который покушался на твой трон, и совсем другое - оказаться в роли самозванца, который хочет устранить законного претендента на корону. Меченый вздохнул. Нужно иметь большой жизненный опыт и достаточный запас цинизма, чтобы научиться объяснять свои поступки так, как это делал Уриенс. А Истинному королю не приходилось управлять страной при гвиннах, каждый день ища баланс между заботами об интересах своего народа и собственной безопасностью, и для него подобная задача оказалась непосильной. Неудивительно, что он предпочел спрятаться за свое праведное возмущение и за презрение к "предателям".
Нет, вряд ли он бы согласился встретиться с дан-Энриксом... Настаивая на своем, Меченый добился бы только того, что Уриенс предпринял бы какие-то решительные меры - вроде тех, на которые он намекал, когда грозился отравить Атрейна и свалить вину на Ингритт. И, в любом случае, порядок в Руденбруке рухнул бы окончательно. Меченый знал, что обещание открытого суда, на время приглушившее бушующие страсти, оказалось крайне своевременным. К тому моменту кто-то из людей Атрейна уже попытался подстрелить наместника, но в результате убил не самого Уриенса, а одного из охраняющих его гвардейцев. А люди Уриенса в отместку подожгли Ландес Баэлинд. Дым этого пожара, к терпкой горечи которого примешивался сладковатый аромат горящего люцера, долетал даже до окон его тюрьмы.
После такого надо бы не мучаться от бесполезных сожалений, а признать, что обстоятельства сложились относительно благополучно. Но дан-Энрикс ничего не мог поделать с чувством беспокойства и тоски, саднящим, как незатянувшийся порез.
- Лорд дан-Энрикс!.. - окликнул ломкий мальчишеский голос. Меченый открыл глаза и обернулся, чтобы увидеть Олриса, который догнал его и теперь шагал вровень с его лошадью. Тропа была бы слишком узкой для двух всадников, но для одного пешего места хватало. - Лорд дан Энрикс, я хотел узнать, не нужно ли вам что-нибудь?
Судя по его лицу, Олрис проделал свой маневр вовсе не затем, чтобы предложить ему свои услуги, а чтобы удостовериться, что с Криксом все в порядке. Взгляд гвинна выражал самое искреннее беспокойство. Что ж, если он видел Крикса на суде, а после этого все утро наблюдал за ним из хвоста колонны, в голову Олриса могли закрасться самые чудовищные подозрения - о пытках или травяных настоях, подавлявших волю. Меченый пообещал себе, что больше не станет ехать с таким отрешенным видом.
