- Ничего не нужно, Олрис, я в порядке, - сказал он, успокоительно кивнув мальчишке.
Ближний к Меченому конвоир натянул повод, так что его лошадь развернулась, перегородив дорогу.
- Вернись на свое место! - резко приказал он Олрису.
- Это мой стюард, сержант, - сказал дан-Энрикс таким тоном, каким стал бы разговаривать с рычащей на него собакой.
- Простите, у меня приказ. Никто не должен разговаривать с арестантами, - по интонациям гвардейца было ясно, что он не намерен отступать от этого приказа ни на йоту. Он бросил недовольный взгляд на двух гвардейцев, ехавших за Меченым. - Вас это тоже касается. Надо было остановить мальчишку, а не спать в седле. А ты - пошел отсюда!..
Олрис неохотно отступил, но Крикс успел заметить, что в неприязненном взгляде, устремленном на сержанта, промелькнуло выражение упрямства. Можно было не сомневаться, что на первом же привале парень повторит попытку с ним поговорить. И хотя Меченый охотно запретил бы Олрису сердить охрану и нарываться на неприятности из-за подобной ерунды, настроение у него все равно необъяснимо поднялось. Он даже поймал себя на том, что улыбается.
Отряд двигался медленно, приноравливаясь к скорости носилок, на которых путешествовал Атрейн. В первый день, пока они всё еще находились в окрестностях Руденбрука, правило о строгой изоляции обоих арестантов соблюдалось неукоснительно. Но со временем, как и следовало ожидать, дисциплина в отряде изрядно разболталась. Хотя Рельни и его друзья, отпущенные Истинным королем на родину, и не могли подойти к Меченому и Атрейну даже на привалах, они то и дело бросали арестантам какие-то ободряющие или шутливые реплики, не требующие ответа. Окрики конвоиров они просто игнорировали, так что гвардейцы Уриенса вскоре перестали их одергивать, поняв, что это бесполезно, и решив, что повод слишком незначителен для настоящей ссоры. Несмотря на то, что с Рельни из Руденбрука уехало всего одиннадцать его товарищей, а гвардейцев Уриенса было двадцать человек, драки никто не хотел. А Рельни, как подозревал дан-Энрикс, очень точно понимал, до какого момента можно продолжать испытывать терпение охраны, а где следует остановиться, постепенно добиваясь от конвоя незаметных послаблений. В немалой степени его успеху способствовало и то, что гвардейцы Уриенса питались вяленой говядиной, твердым сыром и сухими пресными галетами, а у Лювиня и его товарищей, привыкших жить в лесу на протяжении недель, а то и месяцев, каждый день было свежее мясо. Два вечера подряд они терзали своих менее удачливых попутчиков запахом жарившейся дичи, а потом внезапно предложили им на время позабыть о прежних разногласиях и присоединиться к трапезе. Гвардейцы не сумели устоять, а, согласившись, уже не могли изображать прежнюю непреклонность. На третий день пути Ингритт позволили ехать на носилках вместе с сенешалем, а еще день спустя дан-Энрикс наконец-то получил возможность сам поговорить с Атрейном. Поздно вечером, когда Ингритт в очередной раз осмотрела сенешаля, Крикс решил рискнуть. Поднявшись на ноги и отряхнув с одежды крошки хлеба, он нарочито медленно направился к носилкам, будто приглашал охранников остановить его. Меченый был готов к тому, что через несколько шагов его окликнут и напомнят о запрете разговаривать с Атрейном, но, к его большому облегчению, охрана предпочла сделать вид, что ничего особенного не происходит.
Вблизи стало видно, что Атрейн переносил дорогу тяжелее, чем надеялся дан-Энрикс. Лицо сенешаля осунулось, на лбу не разглаживались страдальческие морщины, но взгляд оставался ярким и пронзительным.
- Смотрю я на тебя и думаю - не совершил ли я ошибку? - ухмыльнулся он вместо приветствия. - Мы направляемся к тебе на родину, но ты что-то не выглядишь особенно довольным. Думаешь, нас ждет дурной прием?..
Крикс предпочел бы побеседовать о чем-нибудь другом - хотя бы потому, что у него и правда было множество сомнений, связанных с их возвращением. В голову лезли неприятные воспоминания о том, с каким трудом он открывал Врата в последний раз. А ведь с тех пор Темный Исток значительно усилился. Что они будут делать, если выяснится, что арка Каменных Столбов превратилась в бесполезную груду камней, лишившихся своей волшебной силы? И это было не единственной причиной для тревоги. Крикс знал, что после гибели Седого время стало расползаться, словно старая гнилая ткань. Что, если за те месяцы, пока он находился в Эсселвиле, в его мире минуло пятнадцать или даже двадцать лет? Ирем с Валлариксом запросто могли превратиться в дряхлых стариков и даже умереть, а Лейда... нет, всего этого никак нельзя было бы объяснить Атрейну. И к тому же Крикс считал, что он не должен беспокоить раненого.
- Напротив, я уверен, что нас будут принимать по-королевски, - сказал он.
Пару секунд Атрейн молчал, закинув руку за голову и задумчиво глядя на Крикса. На его лице плясали отблески костра.
- Надеюсь, ты не мучаешь себя бессмысленными мыслями о том, что было на суде? - поинтересовался он.
