Жаль, она не может сказать «спасибо» Шаху, который устроил ей эту проблему. Он же просто посмеется над ней, если она предъявит ему за Антона. Ведь это совсем не просто — пустить по тюрьме слух о том, что Антон не отстегивал в свое время на «общак». Надо справки об Антоне навести, выяснить, с кем он сидит, выйти на этих людей. Было бы что-то серьезное, а тут мелочь какая-то — ну, подумаешь, кто-то на воле скрывал свои доходы от воровской кассы. За это ведь не убивают. И до насилия вряд ли дойдет. Нет, не стал бы заморачиваться на такое дело Шах. Он, конечно, заморочился, но ведь скажет, что не было ничего, и еще только посмеется над Кариной, если будет настаивать…
Полгода под следствием — это уже позади. А впереди еще два года отсидки. Суд вынес приговор — два с половиной года строгого режима, с учетом того, что Антон уже провел в следственном изоляторе. Приговор вступил в силу, и его под конвоем вывели из зала суда. Даже с родственниками попрощаться не позволили. Впрочем, Карина уже попрощалась с ним в камере, где он содержался в ожидании суда. Не так уж трудно было подкупить конвойных, чтобы проникнуть к нему. Да и два с половиной года она тоже купила. Так бы Антону впаяли пять лет, а это слишком долго.
Но и два с половиной года — тоже немало. Впрочем, Карина не расстраивалась. Она добьется, чтобы Антона далеко не отправляли, будет ездить к нему на свидания. Договорится с начальником зоны, прикормит его и будет видеться с Антоном раз в месяц. По два-три дня видеться, со всем оттуда вытекающим. Да и вообще, разлука только укрепляет любовь.
— Мои соболезнования.
Карина вздрогнула, услышав голос Шаха. Она шла к своей машине, и тут вдруг он, откуда ни возьмись. Хотя с ней была охрана, но они никак не среагировали на него: Шах для Панаса и Смыка — свой человек.
— Откуда ты взялся? — недовольно глянула она на Игоря.
— Да вот, мимо проезжал. Вспомнил, что у тебя суд сегодня, заехал…
— Мимо проезжал? По Москве?.. Москва большая, а ты случайно мимо проезжал? Тебе самому не смешно?
Карина села в свой «БМВ». Шаха она за собой не приглашала, но тот все-таки подсел к ней и спросил:
— Домой?
— Домой.
— А я думал, за «воронком» поедешь. Побег устраивать будешь?
— Нет. Сам вернется. Через два года.
— Ждать будешь?
— Нет, за тебя замуж выйду!
— Да я не против, — улыбнулся Шах.
— Я против!
— А чего тогда говоришь?
— А ты шуток не понимаешь?
— Мы же серьезные люди, какие могут быть шутки?
— Серьезные шутки. Серьезные шутки серьезных людей. Ты можешь серьезно посмеяться. Или серьезно поплакать. Я не знаю, что ты выберешь.
— Мужчины не плачут.
— И не надоедают… Не доставай меня, ладно?
— Я достаю?
— Ты же не зря сегодня подъехал. Ты об Антоне поговорить хотел, да? Давай договоримся, что Антон — это мое личное дело, что там у меня с ним, тебя не касается. Он тебе не друг, так что не надо про него ничего узнавать…
— А чего ты такая злая?
— Злая! Ты даже не представляешь, какая злая!
Полгода уже прошло с тех пор, как Антона пытались подставить, но Карина Шаху ничего не предъявляла. А так порой хотелось… И сейчас внутри все закипело, но свой пар на Шаха она не выпустит. Он подчиняется ей, но ведь и она в какой-то степени зависит от него, так что лучше не ссориться. Тем более за полгода, которые Антон провел под следствием, никаких проблем из-за вольных дел у него не возникало. Сухарь подписался за него, и воры сняли предъяву за «общак», со временем он поднялся и даже стал «смотрящим» по камере. Мягкий на внешность, Антон был кремнем изнутри, потому тюремная братия его уважала. И в зоне с ним ничего не случится…
Мягкая музыка, теплый свет, вилки стучат о тарелки. Карина орудует еще и ножом, но Шах и Косолап ей не подражают. Они люди простые, им эти тонкости ни к чему. С виду простые…
— Кара, ты чего такая грустная? Погода какая… — широко улыбнулся Шах. — Что мы в кабаке делаем? На природу надо ехать, на шашлыки…
— А это идея, — кивнул Косолап. — Я одно место знаю, там дом чисто деревенский, банька, речка… После баньки голышом в реку — самый кайф.
— Если банька, то это без меня, — покачала головой Карина.
Она могла ответить гораздо более острым словцом, но что-то нет настроения шутить. Антона вчера погрузили в «столыпинский» вагон и отправили в мордовские земли. А этап — штука опасная, всякое в дороге приключиться может. Переживала она за него, потому такая кислая.
— По своему сохнешь? — не без ехидства, как ей показалось, спросил Шах.
— Ну, не по твоему же сохнуть, — съязвила она в ответ.
— Как там твой Антон?
— Не дождешься!
— Это ты о чем?..
— Молчи лучше!
— А чего ты? Я же нормально спрашиваю, — не унимался тот. — Он пацан умный, мы перед ним, типа, в долгу… Откуда он знал, что рубли на баксы менять надо?
— Ты у нас где учился, в шараге? А за ним три курса института… — усмехнулась Карина.
