— Здравствуй, дорогой! — тепло улыбнулась она, но лишь слегка коснулась губами его щеки. Зато дала волю своим чувствам прямо в машине. Ее телохранители сели в джип, а от водителя «Линкольна» Карина отгородилась звуконепроницаемой перегородкой…
— Помнишь, как раньше называлось вино в больших бутылках? — позже спросила она расслабленным голосом, доставая из мини-бара шампанское.
— Вроде бы «огнетушителями».
— Все правильно. Чем холодней, тем лучше тушит.
— Да уж…
Холодное шампанское освежило горло и успокоило кровь, распаленную радостью встречи. Машина шла по плохой дороге мягко, почти бесшумно. Ритм движения размеренный, убаюкивающий. А вокруг — море свободы. И это лучше всякого океана вокруг тропического острова. Хотя и на Багамах было бы неплохо позагорать…
— Скажи, это же не сон? — закрывая глаза, блаженно улыбнулся Антон.
— Тебе виднее.
— Четыре года мать без сына… — вспомнил он старую военную песню.
— И жена без мужа… И не четыре, а четыре с половиной. Знаешь, я думала, что убью тебя, когда узнала про добавку…
На два года Антона отправили в зону и еще столько же добавили за нанесение тяжких увечий. Он хотел по-тихому своего врага сделать, но не вышло. Глаз мужику выбил, а кто-то стукнул, и пошло-поехало…
— Происки врагов, — усмехнулся он.
— Кто бы сомневался…
— И вообще, это не я был, не я глаз Афоне выбил.
— А кто?
— Не знаю… Поверить не могу, что сегодня я…
— Что ты сегодня? — заинтригованно спросила Карина и провела рукой по свежей ссадине на щеке:
— Что это у тебя?
Это Вася пытался отбиваться, скребнул по лицу ногтями. Ничего особенного, но и приятного мало.
— Да бандиты борзеют, к власти рвутся. Приходится ставить на «понятия».
— Бандиты везде к власти рвутся.
— У нас этот номер не проходит… Пока не проходит…
Антон знал про зоны, где новая русская братва отбила власть у махровых воров, установила свои правила и порядки. Беспредел там царствует… Но ему сейчас не хотелось об этом говорить — устал он.
— Чего замолчал? — спросила Карина.
— Да что уж там, дело прошлое…
— Ну, прошлое не прошлое, а зона у вас воровская. И ты в авторитете был… Хотя наколочку так и не приобрел…
Что верно, то верно — тело свое Антон портить не позволял. Не нужны ему особые приметы, а кому на словах что не понятно, он всегда готов был объяснить. И горло порвать, и пику под ребро…
— Будут наколочки. Звезды на ключицах. Как только коронуют, так сразу, — вроде в шутку, но без улыбки сказал он.
— А коронуют?
— Ну, еще три-четыре годика на зоне, и все возможно.
Антон частенько гонял чаи со «смотрящим», а это был известный на всю страну «законник». Холеный мужик, статный, благородная седина в волосах. Одень его в строгий костюм, никогда не поверишь, что под белой сорочкой скрываются воровские звезды. Анфас мог дать ответ любому — и на словах проблему развести, и кровь пустить, если надо, но при этом жаргонными словами не сыпал, пальцы веером не выбрасывал, сквозь зубы не сплевывал. Все у него чинно, строго, по уму. Именно потому Антон ему и нравился, что не было в нем ничего бакланско-показушного. «Еду, еду, не свищу, а наеду — не спущу» — это был их общий принцип, на этом они и сошлись.
Анфас видел в Антоне перспективу, на место «смотрящего» поставил, даже за корону разговор заходил, но при этом считал, что ему еще рано выдвигаться. Анфас через год освобождался. Антон мог занять его место, и через пару лет после этого можно было заводить разговор о коронации.
— Не надо три года, — покачала головой Карина.
— Так я и не хочу… Зачем это мне?
Действительно, зачем ему корона? Что он с ней будет делать? Самое интересное, что за «колючкой» такой вопрос у него не возникал. Он даже не прочь был бы задержаться в лагере на годик-другой, чтобы примерить на себя место «смотрящего» за лагерем. Хорошо, что ума хватило не продлевать срок. Во-первых, домой хотелось, а во-вторых, Карина точно бы его убила…
— Вот и не надо. И без короны хорошо… Это Сухарю без короны плохо. Совсем плохой стал.
Не повезло Сухарю — в тюрьму он сел, но корона так на него и не свалилась. «Косяк» старый всплыл — прокатили его вдоль по Питерской, Питерской… Отсидел вор свой короткий срок, вернулся в Подвойск, так и живет там. Карина отстегивает ему с барского плеча, он с этого перед воровской братвой и отчитывается…
— Чего?
— Раньше с телками по кабакам зависал, а сейчас одно только удовольствие — на баяне сыграть. На прошлой неделе от передоза чуть не загнулся. Еле откачали…
— А надо было откачивать?
— Само собой. Откуда я знаю, кто на его место придет, а этот безобидный. Что скормлю, то и ест…
— Тигру мяса не докладывают? — усмехнулся Антон.
— Хочешь, чтобы мы реально десять процентов отстегивали?
— Я хочу?! Да мне все равно.
Глупо было бы упрекать Карину в том, что она водит за нос беспомощного, в общем-то, Сухаря. Худно-бедно, но на воровской «общак» она отстегивала. Это раз. «Подогревала» самого Антона, засылая на зону деньги, продукты. Это два. А в-третьих, его не волновали финансовые дела воровского клана, который представлял Сухарь.
