– У меня дома знаешь сколько таких… Немого трогать не стану, противно… Его и так никто не опознает и не хватится, он по документам, как мне рассказывал Вик, уже давно должен находиться на том свете…
Наконец тела были погружены в багажник машины Дубникова, грязные халаты отданы сторожу в стирку, а бункер вычищен и заперт.
Все пятеро пообнимались, поцеловались, будто киношные итальянские мафиози, и разъехались в разные стороны, уверенные в том, что одна из многочисленных страничек их жизни перевернута, что Леша Дубников не подведет и отвезет трупы за город, и на этом в истории “храмовского клуба” будет поставлена точка.
Или запятая. Ведь оставались люди, которые наверняка заменят Храмова, а это может означать только одно: будет продолжение, будут карты до утра и экстази в обществе пусть уже не “собак”, не блондинок, а других, не менее интересных.., жертв… Жизнь продолжается. И пока есть деньги, на которые можно купить пьянящее чувство безнаказанности, можно не беспокоиться о будущем.
– Созвонимся… – это слово прозвучало пять раз, после чего все пространство вокруг наполнилось шумом отъезжающих машин. Прошло еще несколько минут, и наступила тишина: московский двор зажил своей прежней, обычной жизнью.
С кладбища она возвратилась подавленная и долгое время не разговаривала с Игорем. Она не могла поверить в то, что могила Милы РЕАЛЬНО существует. До последнего мгновения, пока они не подошли к ограде, за которой стоял скромный, врытый в землю белый крест, а чуть пониже находилась аккуратная металлическая табличка с надписью: “Людмила Васильевна Рыженкова. 1978 – 1994 гг.”, Анна все еще продолжала надеяться, что вся эта покойницко-кладбищенская смурь – письма Милы с просьбами о помощи, вызов на ее похороны, РАЗНЫЕ версии причины смерти Милы, появление призраков и прочая чушь – лишь удачно разыгранная кем-то мистификация… Но могилка действительно существовала, на ней рос куст шиповника, на котором краснели жирненькие блестящие ягоды, и это было куда реальнее всего остального… И теперь уже не имело значения – как именно погибла Мила.
– Ты бы смог разрыть могилу? – спросила она уже в ресторане, куда они заехали пообедать.
– Смог бы. Хоть сейчас. Но только зачем? Ты хочешь убедиться, что там действительно твоя сестра?
– Конечно. Ну посуди сам, ты, взрослый мужчина, неглупый…
– Спасибо…
– ..здоровый… Ты понимаешь, о чем я? А что, если она мне мстит, и эту табличку повесили за пару дней до моего приезда в С.?
– Но зачем ей это, пусть даже она и жива?
– Да мне все равно, зачем это ЕЙ… Ты никак не поймешь, что надо мне… Объясняю. Я совершенно отчетливо вижу привидения, призраки, вот как тебя сейчас… Поэтому мне важно знать, я сошла с ума или меня кто-то разыгрывает? Это сейчас для меня – самое главное.
– Недавно ты говорила, что для тебя главное – увидеть ее могилу, после чего ты сможешь спокойно уехать отсюда. Так в чем же дело?
– А тебе нужно как можно скорее доставить меня домой? Что ты задумал, признавайся?
И она, вдруг протянув руку, схватила его за рукав и притянула к себе, затем, уцепившись за галстук, стала тянуть его изо всех сил вниз. Игорь, как ни странно, не сопротивлялся, а лишь, скосив глаза, продолжал молча смотреть на нее.
– Молчишь? А знаешь, почему? Да потому, что я права… Ну и черт с тобой! Поехали отсюда, нечего тратить время…
Она отпустила его, а он, красный от напряжения и злости, встал и решительным шагом направился к выходу.
– Знаешь, кто ты?!
И она выругалась матом ему вслед, а потом от злости, уже на себя, и жалости одновременно заплакала…
Когда принесли суп, она принялась есть, глотая вместе с супом слезы. “Надо, конечно, уезжать, – думала она, – потому что Милы нет в живых, она умерла, а меня дома ждут Гаэль и множество неотложных дел, которые нельзя пускать на самотек”. Вот только хорошо бы сесть на поезд БЕЗ ОХРАНЫ, без этого наемного убийцы, который собирается пристрелить ее если не в Лондоне, то где-нибудь на острове… Безусловно, ее начнут шантажировать, едва только она переступит порог своего офиса. А потому нечего сейчас тут рассиживаться и глотать этот мерзкий гороховый суп. К черту!
Она встала и, подозвав официанта, расплатилась с ним за почти нетронутый обед.
– А суп вылейте себе на голову, – сказала она и, развернувшись, быстро пошла к лестнице, ведущей на первый этаж, где располагался холл. В гардеробе ей выдали пальто, а вот пальто Игоря на вешалке она не увидела.
– Вы не знаете, мужчина, с которым я пришла, уже ушел?
Старик в синем лоснящемся костюмчике посмотрел на нее слезящимися, словно разбавленными розоватой водой глазами и, кивнув в сторону лестницы, сказал:
– Оделся, но не вышел, а снова поднялся наверх. Я еще подумал тогда, что за вами… Как же вы с ним разошлись?
