Не знаю, что меня свело с ума. Может быть стресс постоянный, в котором я живу в последние дни, может уверенный тон самой рассудительной из моих подруг, может страх, что на меня насильно натянут уродство.
В общем, мы вышли из дома Валентины спустя десять минут. Похожие на шайку обнищавших артистов цирка Дю Солей. Я постоянно чесалась во всех местах, чертов латекс. Охранник проводил нас подозрительным взглядом. Вальку, партнера самой известной юридической фирмы нашего прекрасного города, он и вправду не признал.
– Едем в стриптиз клуб, милейший, – приказала Катюша, ошалевшему от заполнившей его машину красотищи, таксисту, вид у которого был контуженный и дезориентированный. – Девочки уходят в отрыв.
О, боже. Спаси и сохрани.
Горячев В.Г.
– Вы бы, шеф, сходили куда-нибудь. Развлеклись бы. А то скоро превратитесь в злобного буку отшельника. Порастете коростой, и начнете на луну выть, – хмыкнула Бинка. Где-то она права. В чем-то, но не во всем. Куда можно пойти в этой богом забытой дыре? В лапту разве что поиграть, да на «ярманке» на столб залезть за яловыми сапогами. Мне страшно надоела эта тьма за окном, и пыль которую постоянно носит по узким улочкам, полностью заложенным дешевой тротуарной плиткой, нескончаемый ветер. Пыль смешанная с цементом, летящим со стороны единственного в этом городе, уцелевшего завода. Почему я не уехал вчера, как собирался? Будто что-то меня держит, не отпускает. Но что? – Тут, говорят, балетная труппа приехала. Сегодня Щелкунчика дают. В афише заявлено «Лебединое озеро». Но там с солистом что-то случилось. Ногу, вроде сломал. Новый приехал.
– Бина, ты считаешь, что после «Большого» мне будут интересны пошлые антраша провинциальных мудозвонов? – ухмыльнулся я, вспомнив мой последний поход в самый известный и шикарный театр нашей необъятной. Лизочка или Пусечка, я их путаю, которая наныла эти высокоинтеллектуальные развлекушки, висела на моей руке, словно барсетка из моего далекого прошлого, где-то к середине действа плотно переселилась в клозэт, потому что накануне где-то перехватила несвежих устриц. И я наслаждался один прекрасной музыкой великого русского композитора, под которую, кстати сказать, очень сладко спится.
– Ну, не хотите на балет, идите напейтесь что ли? А то все вокруг давно вас считают роботом. А еще называют вас…
– Ты мне надоела, – рыкнул я на слишком обнаглевшую бабу. Знаю я, как меня называют. Крокодил не самая дурная погремуха, если вдуматься. Меня боятся. И это меня вполне устраивает. Мне не нужно, чтобы меня уважали или раболепствовали передо мной. Достаточно просто не лезть ко мне в душу и не набиваться в друзья, которых у меня давно нет. Я от всех них избавился. Мне хорошо одному. – И плевать мне, как и кто там за моей спиной меня называет. Я давно уже научился не обращать внимание на идиотов.
– И обросли толстой шкурой. А тут есть ресторан, в котором стриптиз танцуют.
– И травят бедных олигархов. Ты явно хочешь от меня избавиться? – хмыкнул я. Ситуация уже меня начала забавлять.
– Ну что вы, Василь Георгич. Кто мне еще такую зарплату даст и кучу головняков? С кем я буду неделями мотаться по всяким ебеням, вместо того, чтобы с мужем и сыном собирать пазлы? Вот вы скажите мне, зачем вам самому то ездить на эти стрелки, прости господи? У вас же море подчиненных.
Да потому что мне скучно мать его. Потому что все то, что я могу купить за деньги давно обрыдло, и не вызывает во мне никаких эмоций. Продажные бабы не будят в душе ни хера. А пустой дом, по которому тенями снует прислуга, даже пугает. Я добился в своей жизни всего, кроме…
– Ладно, давай свой стриптиз. Мишаню заряди.
– А охрану?
– Боже, Бина, кому я в этом зажопинске упал? Выходной у охраны.
– Но…
– Я сейчас передумаю на хрен, – она меня выводит из себя на раз. Меня все выводят из себя, а особенно чертова пупсятина, о которой я от чего-то постоянно вспоминаю. Бабы зло. Все поголовно. Нет исключений. – И костюм мне приготовь.
– Вы собрались в костюме ехать смотреть стриптиз?
– Нет, колготки найди моего размера, твою мать, – и чего я бешусь? Нет у меня ответа. Этот чертов город высосал из меня остатки самообладания. Права Бинка. Пора уже наконец начать жить, как того обязывает мое положение.
К ресторану я подъехал в состоянии кипящего самовара. Мишаня всю дорогу молчал, не рискуя подать голос. Чертова Бинка костюм мне принесла. Но костюм маньяка извращенца, по моим ощущениям. Бесформенный, но по ее словам очень модный. Брюки непонятного фасона, изначально мятые и пиджак, не застегивающийся на пуговицы, а подпоясанный чем-то наподобие кушака. Ботинки, похожие на копыта, тоже меня убили. И почему я, дурак, все же нацепил на себя красотищу? Хотя меня в этой барахлине может не пустят в заведение. Тут есть все же и плюс. Этот город точно лишает разума. Ничего, еще немного и я уеду отсюда. И… И что? Вернусь в свой мир, еще более бесцветный и серый, чем этот прибрежный городишка, пропитанный цементной пылью.