К изножию лестницы я съезжаю на спине, красиво и громко клацая зубами, на радость притихшей соперницы. Орет Сережин сын, разбуженный взрывом. Слава богу младенцы еще не так слышат этот мир как взрослые, и наверное он не испугался, а просто от неожиданности кричит.
– Неожиданно, – надо мной нависло черное, закопченое лицо Вальки, больше сейчас похожей на выползня из преисподней, – Мне в магазине сказали, что слегка бахнет. Ну, типа хлопушки. Слушай, ты так красиво по лестнице ехала, прямая как палка. Руки на груди сложены. Я малех не родила, думала все, придется мне сидеть в тюряге за убийство лучшей подруги.
– Овца, – просипела я, борясь с желанием вцепиться в торчащую во все стороны прическу чертовой чумы с ногами.
– Ага, сволочь вообще. Ее он. Как же… На палке он. Зря ты ей не сказала, что Сережа твой ее ребенка забрать хочет тебе на воспитание. Ну ничего, Надька фоток наделает, такой репортаж зафигачит. Надо было еще волосенки ей проредить для хороших кадров. Представляешь фотка и надпись под ней «Жена Райского вырывает волосы его любовнице». Ну бомба же? Ьипа как самсон раздирающий пасть льва.
– Ты овца, – уже прорычала я, чувствуя себя персонажем театра абсурда.
– Ай-нэ-нэ, глядите люди, что наделал хрен на блюде. Наш будущий мэр… – заголосила где-то Катька, сопровождая свое адское пение бренчанием на гитаре. С ревом младенца все звуки слились в ужасную какофонию. Я прикрыла глаза. Черт, лучше бы меня и вправду Валька подстрелила из той дурацкой конфеты. Сейчас для полноты картины тут не хватает только Сережи и… И почему я всегда думаю об этом проклятом хмыре?
– Смотри какая тачка классная, – кивнула в сторону проезжающего шикарного джипа Валька. – А ты тут развалилась, как мавзолейная. Смотри, Ритка, застудишь себе чего-нибудь, как нового мужа будешь искать?
– Дура, – рявкнула я. – И я тоже дура. Какого мужа? Мне сорок лет?
– Так в сорок лет жизнь только начинается, хрюкнула Валька. Надо будет у нее узнать где продаются чертовы хлопушки и ее потом подстрелить. А что, в тюрьме то не так уж и плохо, подальше от подружек моих неугомонных.
Горячев В.Г.
– Наш город станет еще более цветущим и благоустроенным, – пообещал с трибуны будущий слуга народа, но лицо у него при этом осталось кислым и брезгливым. Может это мой беляш его, конечно, перенастроил, но разговаривать с таким лицом с людьми, которым что-то обещаешь, по крайней мере неуважительно. Я сижу в первом ряду и вижу каждую эмоцию в глазах Райского. Он не спокоен. И судя по каким-то суетливым движениям, нервничает. – Конечно, первостепенная наша задача, облагородить центральную его часть, развить туризм, ведь у как говорится «Наш городок Петербурга уголок». Дороги построим. Все это привлечет в наш любимый город инвесторов и гостей, – сдавленно пробормотал Райский. Что это с ним? Подобрался весь, будто готовится к марш-броску. Над губой появились бисеринки пота. И мне показалось, что я услышал… Да нет, показалось.
– Так же, сейчас ведутся переговоры между мной и нашим деловым партнером о строительстве сразу трех заводов, что откроет для наших жителей большое количество рабочих… Василий Георгиевич, пройдите, пожалуйста, пообщайтесь с людьми. А мне… У меня срочно дело. Простите, – простонал докладчик и сорвался с места в бодрый галоп, пробормотав при этом что-то типа «проклятый беляш». Что это с ним, интересно?
Вывалился я из зала, полного народа, злой и выжатый как лимон. Найду, подлеца, душу вытрясу. Я ненавижу разговаривать с людьми. Толпа народа, ждущая от меня не пойми чего, вызывает у меня паническую атаку. А Райков… Райков, как отдельный вид индивидуума, глухую ярость. Интересно, а Пупсятина ведь его любит? Черт, да какая мне разница? И куда запропастились Бинка с Мишаней? Я за что им плачу деньги?
– О, босс, – словно Сивка Бурка вырос передо мной Миша. Вспомни солнышко, вот и лучик, мать его.
– Ты где шлялся? – прорычал я, – я тебя для чего нанял, Миша?
– Это, Василий Георгич, я за штанами ездил, – хмыкнул Мишаня, и состроил такую физиономию загадочную, что мне захотелось ему по ней вмазать.
– За чем? – нет, абсолютно точно этот город сводит с ума. И все живущие в нем люди монстры, которые выжирают мозг тех кто их слабее, пострашнее зомби мозгоедов. Мишане вот не повезло совершенно, похоже. Там мозг то и так с орех был.
– Там этот, ну тот которому вы по морде дали… Я в тубзик пришел, а там…
– Миша. Сосредоточься. Я не приказывал тебе рассказывать твои туалетные истории. Ты же не станешь мне живописать, что ты делал в гребаном сортире? Тем более, что вариантов, как бы… Давай коротко, четко и по делу.
– В туалете я мыл руки. Из кабинки меня позвал мужчина. Я хотел сначала ему голову разбить об толчок, потому что подумал, что этот козел…
– Еще ближе к телу, Миша. Без влажных фантазий.
– Козлом оказался тот хмырь, которого вы сегодня заставили есть беляш. То есть, господин Райков. Он, это… Ну, в общем… Не добежал до клозета.
– Миша, не жуй сопли.