Что потом было? Я бы хотела сказать, что не помню. Ну да, абсолютно точно, не помню. Не помню как очумела. Это все виски, клянусь. Не помню, как рвала рубашку на каменной груди чужого мужика. Нахального, наглого, хищного. Не помню его стонов, не помню оглушительного восторга, подобного которому не испытывала ни разу за годы брака. Не помню что творила невероятные безумства, которых даже в фильмах для взрослых не видела до этого. Я это все не помню. Ведь врать себе так легко. Вру, это ужасно сложно. Месть оказалась даже не сладкой. Оказывается она искрящаяся, как карамель взрывающаяся на языке. Как…
– Твой муж круглый дурак.
– Молчи. Просто не останавливайся.
– Где ты была. Мы чуть с ума не сошли. Все морги обзвонили. Все больницы.
Валька мечется вокруг меня, вытаращив глаза, а я смотрю на нее без интереса, равнодушно. И чувствую себя выжатым лимоном. И тело все гудит, словно под напряжением высоким. И… Что я натворила? Как теперь буду в глаза смотреть дочери и мужу, с которым прожила девятнадцать лет? Как я жить теперь буду, зная, что… Что… Что такое оргазм, мать его. Оказывается в сракулет осознать, что то, что ты всю жизнь считала оргазмом, было просто судорогой или спазмом, очень даже страшно. Я даже хихикаю глупо, чем Вальку привожу в замешательство. Она аж орать перестает.
– Совсем ку-ку? Ты куда вчера сбежала? Мы весь город с девками прошерстили. Рита, ты же не простила этого козлетона? Больно уж морда у тебя… Риииит? Хотя, Машка бы, наверное сообщила бы нам. Или… Девчонка обрадовалась воссоединению семьи, и…
– Валя, успокойся. Я не дошла до Сергея, – вздохнула я, обвалившись на табуретку. Я не дошла до Сергея, хотя очень хотела посмотреть в его глаза и увидеть в них хоть каплю раскаяния, за его измену, за ребенка, которого он даже не поприветствовал в этом мире. Я то думала он добрый и ответственный. Я думала мой муж настоящий мужик. Я не дошла до мужа. Зато я дошла до ручки. И объяснить себе, как я дошла до жизни такой, что переспала с посторонним, почти незнакомым мужиком, у меня не хватает ни ума ни фантазии. Переспала не раз, и не два. И вообще со счета сбилась. И мне было чертовски хорошо. Мне понравилось мстить, чтоб его. Настолько, что я сбежала от этого наглого хмыря, который просто мной попользовался в его мерзких проклятых трусах, потому что… Потому, что… Не важно. Надеюсь, он не обиделся на меня за кражу, когда проснулся. Вру. Мне плевать. – Я ему отомстила. Понимаешь?
– В смысле? – загорелась взглядом Валентайн. Замерла на месте, словно, готовящаяся напасть Годзилла. – Отомстила – пошла к нему и вырвала яички? Или отомстила – на дверь его кабинета плюнула? А может…
– Валя, я изменила мужу, – угрюмо выдохнула я, и сжалась на чертовой табуретке, вдруг осознав, что я реально натворила. Теперь я ничем не лучше мужа изменщика. Теперь я…
– Так, и что? Рассказывай. В подробностях обязательно. В каких позах? Сколько раз? Тебе понравилось? Ща, погоди, не рассказывай, я девкам позвоню. Хотя нет, рассказывай, а то пока они припрутся, я лопну от любопытства.
– Да какая разница, как и где, – сглотнула я липкую слюну, вспомнив мое безумие, чертов подоконник в номере отеля, пол, стол, казенную ванную, комод. Блин да мы до кровати добрались, кажется, только под утро. Добрались, упали в нее и вырубились. Я так точно. Но я уже не помню этого. Проснулась от тяжести чужой ладони на моей груди. – Это ужасный позор. Это… Валь, в дверь звонят.
– Они что ли на реактивной тяге летели? – проворчала моя подруга и пошла в прихожую. Через секунду появилась с выпученными глазами, похожая на разозленную ежиху.
– Там гондон твой пришел? С цветочками, прямо «Жинтильмен». Нарядный, как на свадьбу. Впускать? Чего ему надо то?
– Я обещала подумать, – вздохнула я. – Он за ответом пришел.
– И что ты ему скажешь? Что трахаться он не умеет? Кстати, о гондонах? Вы с твоим мистером икс то хоть предохранялись? Залетишь еще. Притащишь Сереге подарочек, скажешь, воспитывай милый чужого. А чего? Ему можно, а тебе нельзя. Я бы на его рыло посмотрела в таком случае.
– Дура. Господи, Валя, у меня климакс на носу, дочери почти девятнадцать. Что ты несешь? Я забеременеть не могла многие годы. Я… Я же не девочка в конце концов. Конечно…
Конечно мы не предохранялись. О, боже. Это же какой-то ужас. Это…
– Ну и ладно. Но болячки то половые тоже никто не отменял. Так что… Может хоть скажешь, кто тебя осчастливил то? Хоть хорошенький? Я его знаю?
– Фу, блин… – что сказать ей? Что? Он похож на варвара, он злой и брутальный. И я сама его не знаю. Вообще не знаю. Знаю только, что он приехал в наш город, чтобы с моим мужем подписать договора. И что Сереге он очень нужен, настолько что он готов унижаться. И что чертов Горячев просто… нечистоплотный делец, воспользовавшийся ситуацией. А вот интересно, на то, что замечательный инвестор его жену трахнул, Райков тоже закроет глаза? Вру, неинтересно. Унизительно и горько.