– Для этого я и хочу повторить исследования, и сделать ультразвук. Рита, послушайте, как врач со стажем, я могу вам сказать, что в жизни всякое случается. Может у мужа вашего был какой-то гормональный всплеск. Или вы сделали что-то, чего никогда не предпринимали. Или… Вы меня слышите, Маргарита?
Ни черта я не слышу. Это невозможно. Я точно знаю. И УЗИ сейчас не покажет ничего. Просто ошибка. Или рак надпочечников. Точно, при нем тоже ХГЧ повышается, я читала. Или…
«Мы веселые медузы. Мы похожи на арбузы»
Арбуза бы я сейчас съела. С солью и сыром.
Точно. Арбуза.
Морщусь, когда мне смазывают живот противным ледяным гелем, и втыкают датчик дурацкий прямо в низ живота. До боли. Прямо в шрам от кесарева. Глупость какая несусветная. Даже смешно. В сорок лет… Да ну на фиг.
«Или вы сделали. Что-то вам совершенно неприсущее»
Чертов доктор. Я сделала, да. Неприсущее, чертовски сумасбродное. Но ведь так просто не бывает. Или…
– Беременность, срок три-четыре недели. Ранний токсикоз, вероятно вызван стрессом и возрастом. Беременность не первая. В первых родах проведено кесарево сечение. Нужно еще сделать трансвагинальное исследование, чтобы посмотреть количество плодных яиц, потому что у меня есть сомнения. И… Маргарита, вы меня слышите.
– Это просто катастрофа. – прохрипела я. Даже подсчитывать сроки мне не пришлось. Сергей не прикасался ко мне уже месяца полтора. А это значит… – Доктор, пожалуйста, скажите, вы же не говорили ничего женщине, которая меня привезла?
– Нет, конечно. И не скажу. Есть понятие врачебной тайны. Дальше уже вам решать, что делать, и кому что говорить.
– Тогда… Послушайте, как мне уйти отсюда, минуя мою… хм… подругу?
Горячев В.Г.
Я, наверное, должен был ее догнать. Но это, оказывается, чертовски сложно, смотреть в глаза женщине, которая тебе нужна, чувствуя себя полнейшим мудилой. У нее такие глаза были… В них столько презрения плескалось, что казалось, что я исчезаю. Пропадаю. Чертова чужая жена. Пупсятина, блин.
– Дурак. Не звони мне больше, – чертова Масечка. Ненависть в ее очах меня не трогает абсолютно. Вот почему так? То, что можно взять, получить без труда мне всегда неинтересно. И эта шлюшка бесит неимоверно, тем, что осквернила своим видом бабу с ледяными, полными брезгливости, глазюками. Черт, да она на меня, как на таракана смотрела. Мерзкого и отвратительного.
– Берега не путай, – поморщился я. – А то я тебя очень сильно огорчу. Поверь, я это умею. Начну с квартиры, в которой ты обитаешь, потом тачка… Продолжать?
– Блин, Горячев. А как мне с тобой разговаривать. Я сорвалась, приехала к тебе. А ты сначала барагозил полночи, потом исчез, приперся под утро злой, на гитаре бренчал. Пел так фальшиво, словно тебе что-то дверью прищемили. «Не плачь» пел, прям по Булановски, с подвываниями. Облил мне все тряпки чертовым сладким шампанским, свалился на пол и захрапел как носорог. Я так-то ехала сюда удовольствие получить, а не тягать такого лося. Чуть на кровать тебя заперла. Переживала, что замерзнешь. Грыжу заработала, сто пудово. А ты меня послал, когда я к тебе под бочок подкатилась, обозвал маромойкой, начал про пупсиков бредить. Так что, хоть ты тресни, ты скот, – проныла Масечка. Или это Лизочка все таки? Черт, как же болит голова.
– То есть… Мы с тобой не того этого?
– Если бы.
– А голая ты почему тогда?
– Потому что кое-кто испортил мне тряпки дизайнерские и таз гостиничный.
Слушай, а что это за тетка приходила. Тебя что, на ягодки потянуло? То есть ты из-за этой ляльки возрастной меня бортанул? Ну ты и извращуга, Горячев. Вот не зря говорят…
– Вот сейчас просто замолчи. Иногда надо вовремя остановиться, – ощерился я, метнулся к шкафу, потеряв интерес к моей любовнице. Теперь уже бывшей. Надо догнать Риту. Надо ей все объяснить. Она точно поверит. Так, подождите. А зачем? Она же вернулась к мужу, счастлива. Тогда зачем приходила?
– Машину и квартиру переделаю на твое имя, когда вернусь. Найди себе мужа, детишек нарожайте. Мне ты больше не интересна, – рявкнул я, ломанувшись к двери. Интересно, где носит Мишаню с Альбинкой. Они вечно под ногами путаются. А сегодня как на грех.
– Ширинку застегни, благодетель, – крикнула мне вслед мерзкая поганка Масечка.
Лифт. Холл. Топот охраны за спиной. Как тени эти амбалы. Я даже не заметил, когда они за мной увязались.
– Миша где? – на ходу застегивая рубашку, поинтересовался я у одного из держиморд. – И Бинка. Ну…
– Так это, отъехали.
Господи, я им плачу деньги. Этот амбал похож на глиняного болвана.
– Куда отъехали?
– Так не знаем мы. С Бинкой сели в тачку и бабой этой, ну… Точнее с дамочкой, которая к вам приходила, усвистали куда-то.