Ольтар стоял рядом со мной, по грудь утопая в снегу, и я показал мордой себе на спину. Я не успел подумать, что мне придется перекидываться обратно и объяснить ему, как Айдасу, как почувствовал цепкие пальцы на холке, и Ольтар забрался мне на спину.
Я помчался вверх, по крутому склону, снег хорошо удерживал меня от падения, и я тогда даже не подумал, почему тяжесть на спине не кажется мне противоестественной.
Глава 9. Вопросы.
Снег в наших лесах лежал большую часть Круга: бесконечно долгое время от осенних холодов, когда звезды меркли от ветров первых зимних бурь, до весенних паводков, когда Рамн, Ильтиль и многочисленные ручьи разливались в пойменных лесах. Зима была наполнена завыванием Северных Ветров, которые приносили на наши земли снега. Они превращали леса в безмолвную белую равнину до тех пор, пока не приходили холода, при которых моментально оседал ледяной взвесью пар, вырывающийся изо рта. Зима убивала охотников, тративших силы на поиск добычи, убивала бойцов, слишком тяжелых, чтобы свободно ходить по ледяной корке, а зачастую убивала омег и детей, которые целиком зависели от переменчивых успехов на охоте. Последние Круги зима была убийцей, разрушив детское, снежное и волшебное очарование.
Но приходила весна, лучшее время, когда заполнялись мутной водой низменности и ложбины, оживали деревья и просыпалась природа. Мы тоже приходили в себя после зимней охоты, отряхивали линяющие шкуры, а некоторые и вовсе впервые с осени возвращались в волчьи тела. Весна - время сражений, время борьбы, время, когда безумие течки сводило с ума и омег, и альф, время, когда мы побеждали и проигрывали. Время любви.
Проходила весна, наступало жаркое лето, пересыхали озера и некоторые ручьи, зарастали кустарниками и высокими травами леса и уходили на летнюю охоту волки, оставляя в городах омег и волчат. Лето - время волчьего тела, когда некоторые из нас неделями не принимали двуногое обличье, время следа и упоительного течения жизни, когда рождались дети.
Короткое лето заканчивалось, с трудом набрав силу и тут же растеряв ее, постепенно ослабевали Духи Южных Ветров, и наступала осень, быстро и безжалостно расцвечивая листья на деревьях. Это было волшебное время воспитания детей и спокойствия, в извечном наблюдении за угасающей природой. Мир засыпал, но подвергнуться всеобщей дреме нам не давали волчата, бывшие сперва счастьем, а потом и проклятием, когда омеги, убедившись, что дети подросли, окончательно скидывали их на опешившую стаю. Осень пролетала быстро и весело, а затем снова наступала зима. Это было извечным циклом наших земель, Кругом, в котором становилось все сложнее жить, но неизменным даром Великих Духов.
Я брел по шею в рыхлом снегу, исчерпав все силы, и слушал хохот Ветров и стук сердца двуногого. Мы не ходили в зимние бури, когда рыхлый снег не держал тяжелое тело - надо было найти себе логово и переждать, пока затихнет ярость Духов, но Ольтар у меня на спине зарывался ледяными пальцами в шерсть, и я шел и шел, и шел по ледяной воющей пустыне.
- Волк... - прошептал он мне в шею, явно с трудом разлепив смерзшиеся губы, и я дернул ухом, показывая, что слышу. - Давай переждем метель! Мы же потерялись!
Я отрицательно мотнул головой. До искусственной пещеры оставалось всего ничего, и он был неправ: эти земли по праву боя принадлежали мне, и я знал их лучше, чем любой волк моей стаи. Я не мог потеряться в снежном безумии, как не мог потеряться и в безветренную погоду. Я напрягся, собирая последние силы, мощным прыжком вырвался из ледяного покрова и, утопая в снегу, побежал к оврагу, в стенах которого оставил двуногих.
Я был прав, мы быстро добрались до пещеры. Она была вырыта высоко на склоне, с северной стороны, чтобы как можно меньше снега приносилось ветром, и служила хорошим убежищем для глупых молодых волчат, которые не смогли почуять в воздухе ледяное дыхание зимней бури и вовремя добраться до города. Мне не нравилось осознание того, что я веду себя как неопытный ребенок, только-только разменявший двадцатый Круг, и я загнал мысли подальше, сопроводив их щелчком челюстей.
- Что? - спросил у меня Ольтар, восприняв мое движение на свой счет, и я прижал уши к голове и вытянул морду вперед, указывая на почти отвесную стену оврага. - Они там?
Пещера мягко светилась, хоть это и было почти незаметно сквозь ветер и снежную пыль: видимо, двуногие развели костер. Я одним прыжком добрался до ее подножья, потоптался на месте, утрамбовывая снег, примерился, низко приседая на задние лапы, и прыгнул, зацепившись когтями за ледяную землю. Вход в пещеру был узкий, рассчитанный на то, чтобы не впускать холодный зимний воздух, и я обернулся к все еще сидящему на моей спине Ольтару.
Он был весь покрыт снегом, заледеневший пар изо рта покрывал его губы и подбородок, на бровях и ресницах намерзли сосульки, волосы превратились в ледяную корку, и вообще он был похож на олицетворенного Духа Северных Ветров, только очень злого и очень забавного. Я фыркнул, прижал уши к голове, надеясь, что Ольтар не заметит, что я смеюсь.
