- И нечего ржать, - пробормотал он, с трудом разлепляя губы и отрывая примерзшие руки от моей шерсти.
Они не гнулись, потому что мешала колом вставшая одежда, и он выглядел так несчастно, что я не выдержал, зафыркал, смешливо щеря клыки, и отвернулся от его укоризненно-злого взгляда. Этот двуногий был в высшей степени забавен.
Он слез с моей спины, отодрав ноги от шерсти, и упал на пол, и мне стало не до смеха. Мы пережидали самые суровые холода в волчьих телах, но и в двуногих текла горячая волчья кровь, поэтому мы редко умирали от переохлаждения или страдали с обморожениями. Но эти... люди, были хрупки и явно не приспособлены к зимним температурам, и пусть истинные холода еще не пришли, все равно зима полностью вошла в свои права.
Я перекинулся, мгновенно почувствовав, как же все-таки холодно, и нагнулся над Ольтаром. Он был в сознании, но подняться не мог - у него явно заледенели до полной нечувствительности руки и ноги, а вставшая колом одежда не помогала ситуации. Я подхватил ледяное тело на руки и понес его в пещеру. Мне пришлось пригнуться, чтобы пройти под низким потолком, и я почти дотронулся носом до рубашки Ольтара. В двуногом теле запахи были не такими яркими и резкими, хотя я по прежнему чувствовал запах сосновой хвои и свежесрубленной древесины, я неожиданно узнал цветы, которыми от него пахло.
Я наткнулся на них всего единожды, когда бегал к северу от города, в ледяных равнинах. Была весна, время боев и сражений, но я уже завершил свой главный бой, и Арвен сладко терся плечом о мое плечо, периодически покусывая меня за холку, а я фыркал, осторожно щеря клыки. Мы просто бежали, внюхиваясь в сладкий аромат пробуждающихся трав, и запах омеги мутил мое сознание. Арвен ускользал, в притворной ярости скалился, убегал, и я долго и упоенно гонялся за ним, пока не прижал к земле, и мы покатились по молодой траве, перекидываясь. Я навис над ним, целуя в смеющийся рот, но он скосил глаза и неожиданно замер, мягко улыбаясь. Я проследил за его взглядом, мягко покусывая за шею.
- Видишь мелкие цветы без листьев? - я согласно выдохнул на только что проведенную мокрую дорожку рядом с его ухом, и он поежился, переплетая наши пальцы. - Это призрачная орхидея. Редкий цветок, я и не думал, что он растет рядом с городом.
Я заинтересованно замычал, распутывая тесемки на его рубашке.
- У нее нет листьев, и она полностью зависит от гриба на корнях. Но она долгое время, много-много Кругов, может расти под землей... Стойко сопротивляться всем невзгодам, но в абсолютном одиночестве, не расцветая, представляешь? - он запустил пальцы мне в волосы и потянул, вызывая сладкую дрожь вдоль позвоночника. - Зато наступает время, когда она находит все необходимые условия, и вырастает во всем своем великолепии. Интересный цветок, правда?
Но тогда я его не слушал, закрывая сладкий рот поцелуем, и даже не знал, что запах призрачной орхидеи встретится мне где-нибудь еще.
В пещере было тепло от мягко потрескивающего костра, двуногие спали в обнимку рядом, укрывшись куртками, и даже не проснулись, когда я пробрался сквозь узкий лаз.
Я опустил Ольтара рядом с костром, придержал, чтобы он не завалился набок, и, присев рядом на корточки, начал выпутывать двуногого из ледяной одежды.
- Что ты творишь? - пробормотал он, начиная мелко трястись от холода и перехватывая мои руки за запястья.
Я посмотрел на него и неожиданно подумал, что темные, синие глаза в окружении замерзших белоснежных ресниц напоминают мне зимнее холодное небо, проглядывающее сквозь запорошенные снегом ветви городского клена, небо, любимое мною в те времена, когда я волчонком восхищался снежной порой.
- Помогаю тебе не умереть от холода. Надо снять одежду, я дам тебе свою, - я осторожно потянул руки, выпутываясь из цепких пальцев.
- Я сам, - буркнул Ольтар, но я видел, что ему теплее.
С его волос и ресниц капала вода, сам он трясся мелкой дрожью, но я знал, что это хорошо: значит тело очнулось от пробирающего холода и пытается согреться самостоятельно. Он быстро, но неловко разделся под моим взглядом и посмотрел на меня насуплено и злобно.
Я опомнился, тряхнул головой, стянул с себя штаны и куртку и протянул Ольтару. Он смущенно фыркнул и быстро оделся, стуча зубами. Штаны пришлись впору, куртка была чуть широка в плечах, но ему явно стало лучше. Он сел у костра, избегая смотреть на меня, а я подхватил сваленные кучей вещи, нашел пару длинных буковых веток, которые предусмотрительные беты моей стаи оставили у стены для растопки, с силой воткнул их в землю и развесил почти сразу зашипевшую паром одежду.
Обнимающиеся двуногие зашевелились, забормотали что-то непонятное, но не проснулись, и я с усмешкой уселся рядом с Ольтаром. Он обхватывал себя за плечи, глядя в костер, но уже не трясся. Я покосился на его мокрые волосы и со вздохом прислушался к тихому вою ветра.
- Ты не замерзнешь? - неожиданно и глухо спросил двуногий.
- Нет, моя кровь горячее твоей, - ответил я.
