Да где же она? Гийом зажег лампу и направился к окну. Может, экономка, словно маленькая девочка, притаилась за занавеской? Его рассеянный взгляд случайно скользнул по зеркалу, и господин Бош замер на полпути. Скрывавшая источник проклятия портьера валялась на полу, вырванная с карниза с «мясом», а на самом зеркале кровавыми подтеками кто-то вывел слишком знакомые буквы, заменив последнюю на приговор. «RIP» – покойся с миром. Внутри все похолодело и оборвалось. Словно кто-то ударил Гийома под дых – он ощутил реальную боль в животе, острую, нестерпимую, сбившую дыхание. Затем она переместилась выше, стиснув грудину. Гийому казалось, он разом постарел на десяток лет. На негнущихся ногах господин Бош подошел к зеркалу и коснулся надписи, пробуя ее на вкус. Если она действительно сделана кровью… Гийом молил, чтобы это оказалось кровью! Он отдал бы все на свете: чин, деньги дом и даже жизнь, – лишь бы надпись вывели той же губной помадой. Но в глубине души Гийом понимал: надежды напрасны. Проклятие всегда забирало жертв, рано или поздно. Многие Боши пытались, но так и не смогли его обмануть. Иногда оно выжидало годами, иногда наносило удар стремительно, словно почуяв высший миг счастья. Все верно, именно сегодня душа Гийома расправила крылья, и именно сегодня зеркало забрало Шарлотту. Он не стал проверять, спрашивать, на месте ли экономка.
Вкус крови. Соль прожигала язык. Или это его собственные слезы? Господин Бош в недоумении провел рукой по щеке и смешал два вкуса. Вот он, а вот… Стоп, даже кровь сохранила бы запах Шарлотты, эта же только имела вкус. Наклонившись, практически уткнувшись носом в надпись, Гийом втянул в себя воздух. Девушка касалась зеркала, он точно мог сказать, где именно, но буквы не сохранили никакой информации. Складывалось впечатление, будто они возникли сами: ни запаха кожи, ни перчаток. Тут бы пригодилась Ануш. Усилием воли заставив себя повернуться спиной к зеркалу – с каким бы удовольствием он уничтожил его, но все тщетно, – Гийом потянулся за колокольчиком на столе и тут заметил выглядывавшую из газеты записку Шарлотты. Господин Бош торопливо развернул ее и жадно вчитался в строки. Чем дальше, тем больше он мрачнел. Бросив мимолетный взгляд на снимок, Гийом скомкал газету и бросил ее в корзину для бумаг.
– Ларри!
Рык хозяина перебудил дом. Забегали заспанные слуги, гадая, что произошло.
Сжимая кулаки и с трудом сдерживая рвущегося наружу волка, господин Бош ждал Ларри посреди кабинета. Завидев выражение его лица, слуга попятился и сбежал бы, но прирос к полу после очередного окрика.
– Нет, ты останешься и приведешь мне Ануш. Немедленно!
Гийому хотелось что-то сломать или разбить, и он с размаху запустил пресс-папье в проклятое зеркало. Оно пошло трещинами, но, как и в случае с Шарлоттой, восстановилось за считанные минуты.
Ларри побледнел и забормотал молитвы, хотя никогда не считал себя набожным человеком.
– Ее нет, месье, – запинаясь, пробормотал он.
Унести бы ноги живым – у хозяина начали расти клыки. Сейчас не полнолунье, даже не новая луна, а он постепенно обретал черты зверя. Ларри никогда не видел Гийома в облике зверочеловека, хозяин пару раз случайно показал ему только когти, и случившаяся метаморфоза вогнала его в панику. А ведь оборот не совершился, форма трещала, но держалась. Уши пока тоже не изменились, только глаза стали волчьи.
– И где она? – вкрадчиво поинтересовался Гийом.
Он вовремя спохватился и предотвратил превращение. Не здесь и не сейчас, Ларри ему еще понадобится. Господин Бош мрачно усмехнулся. Похоже, сегодня он впервые оправдает чужие ожидания и отведает крови. Ануш заслужила самой страшной расправы, но сначала он добьется от нее правды. В споре вампира и оборотня последний окажется сильнее.
– Не могу знать, месье.
Решено, пора увольняться! Пусть господин Бош хорошо платил, больше Ларри не выдержит. И экономка куда-то пропала, будто чуяла, что ночью разразится буря. Нежится сейчас с любовником, пока Ларри за нее отдувается. Горничные – ее забота.
– Так найди. Или нет, вот что, – Гийом остановил попятившегося к выходу мужчину, – расспроси слуг, может, Ануш проболталась, куда собиралась.
– Прямо сейчас? – в сомнении переспросил Ларри.
По его мнению, горничная не стоила устроенного переполоха. Господин Бош считал иначе и лично принял участие в допросе прислуги. Не прошло и часа, как он уже садился в экипаж. Записка Шарлотты и показания прислуги сложились в единое целое. Накануне вечером Ануш вместе с экономкой взяли извозчика и куда-то уехали. Вернулась одна Шарлотта, напуганная и растрепанная. И тут эти слова о «Трех красотках»… Пусть Гийом не входил в клуб нечисти Розберга, он знал имя его председателя – того самого Жофрея. «Завтра в газетах поднимется шумиха, – заскрежетав зубами, подумал господин Бош. – Может, даже напишут о новой жертве маньяка. Впервые он изменит принципам.
