Эмоции накрыли удушливым пологом. Шарлотту била крупная дрожь, от былого адреналина не осталось и следа. Девушка поняла, что совершила фатальную ошибку, но исправить ее уже не могла. Кто она, чтобы бороться с самим Дьяволом? Гийом предупреждал, а Шарлотта вообразила себя равной Всевышнему. В итоге ее наказали за гордыню. Слезы брызнули из глаз. Неужели Преисподняя? Именно тут обитает Дьявол. Даже без могилы…
Вспомнились лица матери, сестры. Как бы они к ней ни относились, это ее семья. И Гийом. Шмыгнув носом, Шарлотта тоненько застонала. Когда она летела, думала, будто умрет, но реальность оказалась гораздо хуже. Девушка могла шевелить конечностями, мыслила, говорила – выходит, душа не покинула оболочку. И окружающий мир, тот же пол прошел бы сквозь пальцы, если бы она умерла. Стоп, пол! В Преисподней не бывает скрипучих половиц, там только безграничная пустота и персональные камеры для грешников. Неужели ее наказание – лежать на деревянном полу в комнате без окон? Или это и не комната вовсе, а гроб? Истошно закричав, девушка рывком села и с облегчением выдохнула: крышка не давила на голову. Обшарив пространство вокруг себя, Шарлотта убедилась, ее не хоронили заживо. Пол действительно пол, пахнет пылью и гнилью. Если положить на него ладонь, ощутишь дуновение сквозняка. Только в Преисподней ветра нет. Выходит, девушка попала куда-то еще. Преисполненная надежды, превозмогая боль, Шарлотта встала и, выставив вперед руки, принялась по дюйму ощупывать пространство. Вскоре пальцы уткнулись в стену. По ней экономка добралась до двери, окончательно убедившись, что очутилась в неком доме, а не мире Дьявола. Вряд ли бесы строили жилища, подобные человеческим, выходит, хитрое колдовство затянуло девушку в другой квартал, а то и город. Дверь оказалась не заперта, и Шарлотта благополучно выбралась из коморки.
– Ну и ну! – покачала головой девушка.
Складывалось впечатление, будто зеркало перенесло ее на несколько столетий назад, даже крестьянские дома не шли ни в какое сравнение с этим убогим жилищем. Низкие потолки, иногда и вовсе открытые балки, сквозь которые проглядывала крыша из дранки. Крошечные мутные оконца из слюды, рассохшиеся деревянные стены. Из мебели – только пара сундуков да топчан. Зато на кухне полно всевозможной посуды. Под потолком – гирлянды трав. Плюхнувшись на колченогий табурет, Шарлотта в недоумении уставилась на рукомойник. Вода из него стекала в обычное ведро.
– Может, я сплю?
Девушка ущипнула себя, но видение никуда не делось. Тогда экономка подошла к окну: может, хоть место окажется знакомым? Тут ее ожидания оправдались – из-за крыш выглядывали башни главного собора Розберга. Странно, с правой до сих пор не сняли леса. В каком же году завершилось строительство? К сожалению, Шарлотта не увлекалась историей и не могла ответить. Улицы тоже казались другими. Куда-то исчезли доходные дома, вместо них, не соблюдая красную линию, теснились разномастные домишки, большей частью деревянные. Впереди вместо бульвара проглядывал кусок крепостной стены.
– Всевышний, куда же я попала? – обхватив голову руками, простонала Шарлотта.
Она заметалась по кухне. Перед глазами, словно в дурном сне, мелькали котелки, пучки трав, глиняные кувшины и грубо сколоченный стол. Откуда-то несло кислым, настолько противным, что Шарлотту едва не стошнило. Зажимая нос рукой, экономка ринулась вон, надеясь выбраться на улицу. Увы, входная дверь оказалась заперта, окно тоже. Приглядевшись, Шарлотта поняла, что оно цельное, выставлялось на лето. Ничего не оставалось, как вернуться на кухню и попытать счастья там. Экономка согласилась бы выбраться из этого кошмарного дома даже через дымоход.
– Добро пожаловать, деточка! Я долго ждала, но не думала, что явится девчонка. Но мне без разницы, лишь бы обменять твою жизнь на свою.
Шарлотта обернулась. На пороге кухни стояла женщина в блеклом, сошедшем с книжных иллюстраций шерстяном платье на шнуровке и улыбалась практически беззубым ртом. Преисподняя таки настигла девушку.
Гийом вернулся раньше обычного и сразу понял: что-то не так. На первый взгляд все то же: заспанный Ларри, спешно накрытый ужин в столовой, но господин Бош остро ощущал пустоту. В силу своей сущности он доверял интуиции и, проигнорировав потребности желудка, ведомый нехорошим предчувствием, поднялся в кабинет. Дверь оказалась открыта, хотя Гийом хорошо помнил, как закрывал ее. Ключ был только у Шарлотты. Нахмурившись, хозяин, не зажигая света вошел. В голове всплыли откровения в кафе. Ну, конечно, как он и полагал, Шарлотта снова пыталась ему помочь. Интересно, как? В прошлый раз экономка позвала священника.
– Мадемуазель! – окрикнул Гийом.
Если бы девушка ушла, то закрыла бы за собой дверь.
Ответом стало молчание. Размеренное тиканье часов вопреки обыкновению не дарило спокойствия, а любимая темнота заставляла сердце биться чаще. Но господин Бош не решался ее нарушить, стоял и ждал.
– Шарлотта! – чуть громче позвал он. – Не бойтесь, я не сержусь. Я сам виноват, напугал вас глупыми сказками.
