В отрядный городок разведроту доставили только к вечеру, когда появились свободные вертолеты. До этого капитан Одуванчиков разрешил солдатам отоспаться в лесу, на свежем воздухе, благо к нижней части рюкзака каждого солдата был приторочен специальный коврик из тонкого поролона, с одной стороны обклеенный фольгой, чтобы можно было спать даже на снегу и при этом не простыть.
Правда, выспаться солдатам не удалось. Уже через полчаса заморосил мелкий дождик, а потом полил сильный ливень, готовый, судя по темному беспросветному небу, перейти в снегопад. Так и произошло. Только снегопад начался, когда вертолеты уже шли на посадку в военном городке спецназа. Снег валил такой густой, что ограничивал видимость. Гражданские вертолетчики испытывали бы большие сомнения в возможности посадки и, скорее всего, предпочли бы лететь до самого Каспийска, где находится аэродром гражданский и имеется специальная снегоуборочная техника. Военные же пилоты, привыкшие летать в любых условиях дня и ночи, на осадки внимания не обращали. Только на вертолетной площадке загорелись дополнительные прожекторы. Но за это пилоты должны были благодарить диспетчера, который постарался облегчить им посадку.
Так что досыпали солдаты в казарме, считая справедливой поговорку «Солдат спит – служба идет». Но капитан Одуванчиков, уйдя к себе в кубрик и приняв душ, уснуть никак не мог, хотя он не смог выспаться и в предыдущую ночь, после боевой операции. Так на него подействовала нелепая гибель старшего лейтенанта Анисимова. Ведь капитан специально настроил снайпера и выставил его со специальным заданием охранять старшего лейтенанта. Без конца вспоминались слова снайпера о разговорах в роте. Если уж солдаты думали, что капитан сам застрелит Анисимова, то что же говорить об офицерах. Наверняка они, молча принявшие гибель командира первого взвода, подумали, что командир роты вполне мог как-нибудь приложить к этой гибели руку. Но ведь любой должен понимать, где в момент гибели старшего лейтенанта находился капитан. Конечно, командир роты мог бы послать и дополнительные силы в погоню за беглецами. Но что это изменило бы? Анисимов уже почти догонял беглецов и поэтому получил пулю в голову. А дополнительная погоня даже первую четверку, возглавляемую старшим лейтенантом, догнать не успела бы. Бандиты свернули бы в лес, где их искать стало бы во сто крат сложнее. И результат, скорее всего, был бы тем же самым. Хотя тогда, возможно, эмир Волк не сумел бы уйти. Но и просто так он бы не сдался. Были бы еще и дополнительные потери. А потерь в живой силе разведрота давно уже не имела. Были только раненые. Три человека находились в госпитальном стационаре, а несколько легко раненных пожелали остаться в строю, даже прекрасно зная, что щадить их в боевой обстановке и считаться с их состоянием здоровья и боеспособностью никто не будет. Если ты пожелал остаться в строю, значит, ранение тебя не беспокоит, и будь любезен никак не мешать остальным. Выполняй те же действия, так же бегай, прыгай, стреляй и не жди поблажек. Это известный закон спецназа, бойцы которого беречь себя не умеют и того же требуют от товарищей по оружию.
Провалявшись с час и устав ворочаться с боку на бок, больше утомившись от лежания, чем отдохнув, капитан Одуванчиков тихо встал, заправил постель и вышел в канцелярию, где открыл сейф и вытащил свою трубку смартфона, которую на боевую операцию не брал, но хранил вместе с трубками бойцов роты на отдельной полке. Набрал номер телефона жены. Александра ответила сонным недовольным голосом – видимо, только недавно уснула:
– Да, Вася, слушаю тебя…
– Как ты там?
– Тебя жду, как еще?
– У нас несчастье…
Он намеренно сказал «у нас», понимая, что жену гибель старшего лейтенанта Анисимова непременно тронет. Она, такая тонкая и чувствительная, просто не сможет остаться равнодушной к этому событию. Если Александра близко воспринимает ранение любого бойца, которого она даже не знает, плачет от чужих страданий, то уж о гибели человека, которого она хорошо знает и тем более
– Что случилось?
– Сережа Анисимов погиб. Пулю в лоб получил. Преследовал бежавшего с помощниками эмира, и один из них дал очередь.
– Жалко Сережу… – Александра, видимо, пустила слезу. Это Одуванчиков определил по голосу жены. – С тобой-то все нормально?
– Почти…
Она чутко уловила его настроение:
– Что значит «почти»? Не поняла! Ты ранен?
– Нет. Просто на задание я вылетал вертолетом, а Анисимова оставил вместо себя возглавлять автоколонну.
– Ты сам выбрал для себя место?
– Нет. Это был приказ начальника штаба.
– И что?
– Начальник штаба удивился, что я Сережу вместо себя оставил. Слухи о наших… вернее, ваших отношениях уже до Северного Кавказа добрались. А кого я мог оставить? Он единственный старлей среди командиров оставшихся взводов. Самый опытный из всех. Я даже снайпера специально настропалил, чтобы он охранял Анисимова. Он и охранял – убрал двух снайперов бандитов.
– А не твой ли снайпер в Анисимова попал?
