– Бойцы видели, как стрелял пожилой бандит. А у нашего снайпера винтовка крупнокалиберная. Она бы просто голову снесла. Нет. Это бандит, пожилой. Я же говорю, солдаты видели, как он стрелял.
– И что теперь? Тебя обвиняют в чем-то?
– В чем меня могут обвинить? Только в том, что эмира Волка упустил – в этом обвиняют. Но я не мог же одновременно в двух местах находиться. Я, согласно приказу, был со взводом связи и со взводом саперов.
– Но Анисимова все равно жалко. Как теперь его жена-то? Я утром схожу к ней, поговорю. Скажу, что ты звонил. Не возражаешь?
– Не возражаю. Ну, ладно. Мне еще поспать пару часиков следует. С утра буду роту тренировать в стрельбе на бегу. Чтобы больше ни один эмир уйти не смог.
– Спи. Только я теперь не усну… – глотая слезы, сказала Александра. – Да и вставать пора уже. Через двадцать две минуты будильник зазвонит. У меня сегодня дежурства нет, я будильник завожу, чтобы выработать привычку вовремя просыпаться…
Обратно в кубрик капитан Одуванчиков не пошел. После разговора с женой он просто распластал по столу руки, на них уложил голову и так и уснул.
Проснулся от того, что кто-то его трогает за руку. Капитан открыл глаза. Перед ним стоял полковник юстиции Сергей Николаевич Вострицын. В полумраке комнаты полковник показался Одуванчикову старше, чем утром в лесу. И у капитана уже не возникло недоумения по поводу высокого звания старшего следователя республиканского Следственного комитета.
– Уже день к вечеру приближается, товарищ капитан, – вяло, почти лениво произнес полковник, только что не зевнул.
– Да, я с этой службой день с ночью перепутал, – проворчал Василий Николаевич. – У вас что-то срочное?
– Как посмотреть! Для одного это может показаться срочным, для другого – нет. Короче. Среди бандитов, захваченных сегодня утром, один оказался тяжело раненным. Ему ногу миной оторвало. Когда их всех в вертолет погружали, тогда только обнаружили, что жив. До этого мужик просто без сознания был. Лежит сейчас в тюремном лазарете в Махачкале. Сделали операцию, остатки ноги ампутировали, но охрану от него не убрали.
– Он что, может на одной ноге сбежать? – слегка ехидно спросил капитан Одуванчиков, немного радуясь тому факту, что он нашел, к чему придраться.
– Ну, сам он вроде бы о побеге не думает. Он после операции еще под наркозом. Но вот те четверо, что сумели убежать, думаю, могут попытаться свидетеля убрать. Одноногий он им не нужен, а рассказать про банду и ее планы, надеюсь, сможет. Как только он будет в состоянии давать показания, мне позвонят, и я сразу поеду. Возражений нет?
– Возражений нет, есть только соображения. Во-первых, бандиты должны узнать, что один из них остался в живых. А как бы им это узнать? Во-вторых, в тюремный лазарет, насколько мне известно, просто так не попасть. Это не местечковая больница. Я имел с этим дело, знаю, что говорю. Только в кино преступники все знают и все могут. В действительности дело обычно обстоит не так. А вот как помочь бандитам получить информацию, следует еще подумать. Тогда можно будет им и ловушку в том же лазарете устроить.
– Если вы, товарищ капитан, все знаете, то должны знать и случай, который произошел в том же лазарете в позапрошлом, кажется, году. Ситуация была аналогичная. Захватили свидетеля, доставили в лазарет. Выставлять постового у послеоперационной палаты посчитали лишним. Бандиты захватили мужа и малолетних детей старшей медсестры и приказали ей поставить раненому укол со смертельной дозой гидрохлорида морфина[34], если она желает своих родных увидеть живыми. Медсестра оказалась ответственная, она сразу обратилась к начальнику режима и ампулу с морфином отдала ему. В результате из окна дома через дорогу отработали снайперы, и все трое бандитов были уничтожены. Стекла в квартире старшей медсестре пришлось, кстати, за свой счет вставлять – при ее-то мизерной зарплате! Вот чтобы снова кому-нибудь стекла на свою зарплату вставлять не пришлось, мы и решили выставить у двери палаты пост.
– Полиция? – с прежним сонливым недовольством спросил Одуванчиков.
– Росгвардия.
– Это уже немного легче… – вздохнул командир разведроты. – У Росгвардии ответственность выше. А что от меня требуется?
Полковник кашлянул себе в кулак:
– Как я понял, вы, товарищ капитан, взяли на себя повышенные обязательства достать эмира Волка из-под земли.
– Да. Намерен это сделать.
– Тогда вас должны интересовать все факты из жизни Наримана Бацаева. Особенно те, что касаются сегодняшнего дня. И я готов такими фактами поделиться…
Эмир Волк проскочил мимо горящей машины, на бегу дал очередь в водителя, который с помощью огнетушителя пытался сбить с двигателя пламя. Но очередь ушла в сторону, не задев солдата, который даже не пытался задержать эмира, хотя и бросил в него уже почти пустой огнетушитель и угодил Нариману в плечо.
