— Здравствуйте. Я полковник Гуров. — Он отстранил горничную и закрыл дверь. — Извините, что рано, но сегодня, как я понимаю, похороны.
— Вам какое дело? И по какому праву? — Сергеев был абсолютно не тем человеком, что два дня назад хмельной угощал Гурова в своем кабинете.
— Мое право нигде не записано, Платон Викторович, — ответил Гуров. — На похороны мне нужны деньги.
— Что? Не понял? — Сергеев повысил голос и придвинул к себе один из трех телефонных аппаратов. — Да вы знаете, что я с вами сделаю?
— Абстрактно могу представить. А вам я сейчас набью морду очень конкретно. Рука у меня тренированная, тяжелая.
Сергеев оставил телефон, даже отошел в сторону и совсем иным тоном спросил:
— А словами объяснить нельзя?
— Похороны, — повторил Гуров. — Ваш сын погиб не один. Сколько вы истратили денег в эти дни?
— Не знаю, надо спросить...
— А у матери любимой вашим сыном девушки денег нет. Похоронить надо и помянуть тоже. У меня лишь офицерская зарплата, и трупов хватает, — Гуров тяжело выдохнул, ему стало противно, запал прошел. — Не знаю, сколько надо, давайте деньги.
— Конечно-конечно. — Хозяин засуетился, отодвинул стенку шкафа, начал шарить по карманам многочисленных пиджаков. — У меня наличности нет, могу дать кредитную карточку.
— Не говорите глупостей, зовите жену, — сказал Гуров. — У нее деньги наверняка имеются.
Хозяин рванулся к двери и чуть не налетел на Веру, бледную, судорожно сжимавшую воротник халата. Понимая, что миллионер ничего толком объяснить не сможет, Гуров сказал:
— Здравствуйте, в доме имеются наличные деньги? Вы, видимо, запамятовали, что невесту Антона тоже надо похоронить. А в том доме денег нет.
Супруга, видимо, ожидала значительно худшего; узнав, что нужны лишь деньги, сразу успокоилась, деловито спросила:
— Сколько вам требуется, Лев Иванович?
— Не знаю, думаю, одной десятой от ваших расходов будет достаточно, — ответил Гуров.
— Подождите минуточку. — Хозяйка скрылась в глубине квартиры.
Мужчины остались одни. Факт, что женщина взяла бразды правления в свои руки, подействовал на хозяина как мощный допинг. Вытерев пот с лица, он выпрямился и, криво улыбнувшись, спросил:
— Вы и впрямь посмели бы меня ударить?
— Я сказал, набью морду, что означает не просто разок ударить. — Гуров взглядом оценил комплекцию хозяина и нехорошо улыбнулся. — Вам бы накладывали швы, и вы бы объясняли, что упали с лестницы. Перестаньте изображать из себя жертву, несчастного отца, у которого убили сына. Антона убили вы сами.
— Я? — Сергеев схватился за грудь.
— Не один. Я все выяснил. Антон кололся, и вы это знаете, а я имею доказательства, — уверенно солгал Гуров. — Сына прикончили вместе с супругой. — Сыщик сжал кулак. — Вот вы у меня где. И не только имя, репутация, но и ваша жизнь. Ведите себя тихо-тихо, возможно, я вас и спасу. Посмотрим, как карта ляжет. И делиться ни с кем не советую. Горбун несет свой горб в одиночку.
— Вот. Пожалуйста, — сказала Вера, входя в комнату и протягивая Гурову пачку долларов в банковской упаковке. — Здесь десять тысяч.
— Много, я принесу вам остаток. — Гуров опустил пачку в карман куртки.
— Оставьте их матери, — ответила Вера. Гуров ничего не ответил, кивнул и вышел. Потому он и сказал Марии, что деньги у него имеются.
Сыщик зашел в приемную Орлова, секретарь перестала набирать номер, положила трубку.
— Лев Иванович, вас просят... — Верочка запнулась: за много лет совместной службы она впервые видела всегда лощеного сыщика одетого как рабочий или приезжий. — Вас срочно просит к себе генерал-полковник, но в таком виде...
В каком он виде, Гуров не дослушал, побежал по коридору. Секретарь Бодрашова, увидев Гурова, ничего не сказала, молча кивнула на дверь.
В кабинете, кроме хозяина, находились Орлов и генерал-лейтенант Кулагин, работавший в контрразведке и ожидавший, что не сегодня, так завтра его выгонят. Когда сменяли начальника ФСБ, начальника контрразведки меняли почти наверняка.
— Здравия желаю! — Гуров вытянулся и попытался щелкнуть стоптанными кроссовками. — Извините за внешний вид, но меня перехватили, когда я убегал на операцию.
— Извиняем, Лев Иванович, — замминистра широко улыбнулся. — А знаете, вам идет, вы смотритесь моложе и симпатичнее.
— Спасибо, Алексей Алексеевич. — Гуров взглянул на своего шефа, который ни о какой операции не знал, и доложил: — Петр Николаевич, я вчера вечером вам докладывал, что сегодня хоронят девочку, которая была вместе с сыном Сергеева. Бедная семья, старое заброшенное кладбище, я должен соответствовать. Теоретически я могу там встретить интересного человека.
— Вы едете с группой? — спросил Бодрашов.
— Один, Алексей Алексеевич, — ответил Гуров. — Шансов на встречу немного, а если состоится, меня и одного вполне хватит.
— Вам виднее! — Бодрашов махнул тяжелой рукой. — Так вы считаете, что задержанный Фокин нам неинтересен?
— Считаю. Согласовал вопрос с прокуратурой. Она того же мнения. Он может оказаться интересным свидетелем по вновь открывшимся обстоятельствам.
— Почему не знаю? — недовольно спросил Бодрашов.