Бегом Конрад вернулся на кухню, отыскал ведро, ковш и вернулся в спальню, бережно неся воду. Приподняв голову Дерека, поднес ковш к губам. Почувствовав влагу, Лэннимер очнулся, начал пить. Хотя он явно страдал от жажды, пил он медленно, сдерживая желание делать большие глотки.
— Спасибо, — оторвавшись от воды, прошептал Лэннимер, и Конрад помог ему лечь поудобней. — Ты давно тут?
— Минут десять, — ответил Конрад, уверенный, что Дерек его с кем-то путает.
— Извини, Хелмир, — с трудом продолжил маг, и юноша удивился: он не только его ни с кем не спутал, он помнил даже его фамилию. — Сегодня я не могу быть тебе полезен.
— И не надо, — проговорил Конрад, вызвав ответное удивление, тенью мелькнувшее на полумертвом лице. — Я зашел узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.
Не ответив, Дерек закрыл глаза. У него больше не осталось сил для поддержания беседы. Конрад с минуту подумал, затем, нахмурившись, выпрямился.
Он принес дрова, растопил печь и плиту. Сбегал к колодцу. Кое-как — тогда Конрад был неважным поваром — сварил суп и заставил Дерека немного поесть. Домой не пошел, остался ночевать у Лэннимера, и эта ночь оказалась отвратительной. Боли мучили Дерека так, что тот ни на минуту не сомкнул глаз. Не спал и Конрад, и к утру, вымотавшись, едва стоял на ногах.
— Может, вам принять обезболивающее? — устало спросил Конрад, когда за окном тьма сменилась предутренними сумерками.
— То, которое подействует, мне не по карману, — ответил Лэннимер. — Иди домой, Хелмир. Ты и так сделал для меня много.
— Это всё из-за ноги? — Конрад покосился на прикрытый одеялом обрубок.
— В том числе, — Дерек отвечал коротко и осторожно.
Позже Конрад понял, что в ту пору маг не доверял ему.
— Ступай домой! — приказал Лэннимер, и Конрад, слегка обидевшись, ушел.
В доме, где он снимал комнату, Конрад прилег, думая пару часов вздремнуть, однако провалился в такой глубокий и крепкий сон, что вскочил с кровати, когда солнце находилось в зените. Все лекции он пропустил, да и не хотелось ему идти в Академию. И Конрад снова пошел к Лэннимеру.
Поворот за поворотом вдоль зеленых стен леса. Солнце пригревало, повозка двигалась, плавно покачиваясь, и голова Конрада сама собой опустилась. Лесник задремал и через четверть часа проснулся вдруг от резкой остановки. Он опомнился.
Кобыла стояла, насторожив уши, потела, всхрапывала и беспокоилась. Бросив вожжи, Конрад соскочил на землю, подошел к лошади и едва успел взять ее под уздцы, как кобыла вскинула голову и попятилась.
— Ты что, с ума сошла?.. — начал было лесник, но повернул голову и все понял.
Навстречу, по краю дороги, шел громадный волк. Конрад никогда раньше не видел такого: темно-серый, почти черный, с густой грубой шерстью, ростом не уступавший четырехмесячному жеребенку, он двигался бесшумно и легко. Сделав несколько шагов, зверь внезапно замер, поднял верхнюю губу, обнажив длинные, ослепительно белые клыки, и глухо заворчал. У Конрада неприятно стянуло кожу на затылке. Продолжая удерживать храпящую, потеющую от страха лошадь, он взглядом измерил расстояние до волка. Пожалуй, в три-четыре прыжка тот сможет добраться до него, и тогда — всё. Не отбиться, не убежать.
Волк оборвал рык и принюхался, глянул исподлобья на лесника. Встопорщенная шерсть волка улеглась. Он отступил, и непохоже было, что он собирается нападать. Еще через мгновение зверь длинным прыжком перелетел через дорогу и исчез в лесу, мигом затерявшись среди редких теней.
Конрад перевел дыхание. Дурак, дурак! Почему не зарядил заранее арбалет? Почему оружие валялось в телеге? В такое время он сделал глупость, которая могла стоить ему жизни. Хорошо, что волк не напал.