— Эмри, Бен, с-с-ступайте по домам, сегодня даю вам выходной. Завтра к полудню подойдите в мой кабинет в ратуше.
— Хорошо, — сказал Ирвуд.
Грегори кивнул.
Алистер сел в экипаж. Вначале он хотел поехать в ратушу поработать, затем вспомнил, как бесцеремонно выдворил их из дома епископа князь, злость поднялась новой волной, и он приказал кучеру ехать домой.
Злость, смешанная с обидой, не уходила. Алистер начинал работать в последний год княжения Нурмена Первого, деда нынешнего князя, служил, как говорится, верой и правдой, и никогда князья не препятствовали ему, напротив, всячески помогали. Он понимал, что его светлость князя Нурмена Третьего волнует только собственная персона, но от этого легче не становилось. В данной ситуации князю хотелось, чтобы государство перед послами предстало тихим и мирным, а странная смерть главы церкви могла неблагоприятно сказаться на результате переговоров. И потом — если бы Алистер продолжил расспросы, до послов могли дойти слухи об оборотне, князь этого не хотел. Во всяком случае, разговоры о недавних убийствах и казни Лагрейда решительно пресекались.
Алистер оперся ладонью о сиденье и почувствовал металл. Под руку попался кинжал епископа.
Ничего не мешает оставить книгу и просмотреть этот новейший бестиарий.
Дома дознаватель плеснул в стакан крепкого вина и уселся с книгой за стол. Перевернув пару страниц, он уставился на надпись под названием. Он не заметил ее раньше, но под названием "Новейший бестиарий, том второй. Оборотни" мелко было написано: автор Дерек Лэннимер. Алистер глотнул из стакана. Лэннимер, оказывается, писал книги.
Дознаватель пролистал книгу, с каждой страницей убеждаясь, что видит черновик. Кое-где абзацы, а то и страницы были зачеркнуты, во многих случаях на широких полях добавлены строки. Имелись вклеенные листы. Алистер выпил еще глоток и вдруг рассмеялся своей забывчивости. Конечно! Любая новая книга по магии отправлялась епископу на утверждение.
Продолжая листать, он не заметил, как вчитался и увлекся. "Глава 3. Несущие смерть. В то давнее время превращения происходили именно в периоды полнолуния. Оборотнем овладевала жажда крови и, приняв облик зверя, он убегал в ночь, убивая первого, кто встретится на его пути. К утру зверь снова становился человеком, но многим нравилось ощущать себя свирепым, кровожадным хищником, справиться с которым почти невозможно, именно поэтому с каждой следующей сменой личины человеческое — а оно имелось в каждом! — постепенно исчезало, уступая место диким звериным инстинктам. Впрочем, немногие оборотни испытывали подлинное раскаяние в ночных убийствах, они делали первые попытки как-то укротить в себе зверя".
Алистер допил вино и перевернул страницу.
"Один из таких людей-волков оставил несколько стихотворений, что является уникальным случаем, поскольку семьи оборотней всегда уничтожали письма и записи по вполне понятным причинам. Позволю себе привести одно стихотворение, которое отвечает теме главы.
Это не столько стихи, сколько крик души.
Вот в преисподней отворилась
Со скрипом дверь.
Луна на небе появилась,
И вышел зверь.
Объятый страхом, под луною,
Мир сразу смолк.
Не встретьтесь на тропе со мною:
Сейчас я волк.
Не зная никакой заботы,
Мой разум спит.
Меня в часы ночной охоты
Ведет инстинкт.
Давно уж тянется за мною
Кровавый след.
Страшней меня ночной порою
Чудовищ нет.
Душой и телом искалечен…
И я теперь
Навек проклятием отмечен:
Я — волк, я — зверь!
И не могу никем вовеки
Я быть прощен.
Я перестал быть человеком,
Я обречен".
Алистер призадумался. Ему захотелось снова поговорить с Лэннимером.
Дознаватель не переставал размышлять о деле Лагрейда.