Шерсть в моих пальцах прореживается, выскальзывает из захвата. Ариан плавно перетекает в человеческую форму, выпрямляется передо мной. От его пронзительного взгляда подсвеченных серебристыми радужками глаз сердце начинает стучать быстрее. Ариан лишь нависает надо мной, а меня бросает в жар, взбудораженная кровь кипит, внутри всё дрожит.
Судорожно вздохнув, Ариан отступает к нашему измятому джипу. С диким скрежетом открывает багажник и вытаскивает меховую накидку и тканный чехол для одежды.
Меня всё ещё лихорадит от его недавней близости, и голос предательски подрагивает:
— Неужели ещё платье.
— Да. — Всучив мне накидку и чехол, Ариан опускается на землю серым волком. — Ну что, отправляемся назад, моя… дорогая жрица.
Не хочется, но я обращаюсь к неведомым силам, и они отправляют нас в Лунный мир, пронизанный рокотом барабанов.
В гостиной кровать сдвинута от двери в сторону, но сама дверь закрыта.
— Катя? — тихо зову я.
Ответа нет. Ариан шумно втягивает носом воздух.
— Всё в порядке, — превращаясь в человека, уверяет он и придвигает кровать к двери. — Ты переодевайся, а я найду телефон и смотаюсь в Сумеречный мир, попрошу Ксанта подогнать нам новый автомобиль.
— Только недолго. — Сжимаю пушистую меховую накидку. — Я волнуюсь.
Ариан тянется в перёд, явно для поцелуя, но застывает, зажмуривается. Всем телом чувствую, как он хочет обнять меня, вдохнуть запах волос, как я хочу отбросить вещи и прижаться к его груди. Между нами будто пробегают разряды тока, мы словно два магнита.
— Переодевайся, — почти рыча велит Ариан и срывает с кровати одеяло, торопливо заглядывает под подушки. Припав к полу, осматривает пространство под кроватью и достаёт телефон. — Переодевайся.
Он исчезает в тумане. Мне невыносимо тяжело дышать, даже страшно. И только рокот барабанов помогает справиться с наплывом чувств. Вздохнув, направляюсь в ванную комнату. И даже чёрное, мерцающее, точно звёздное небо, платье не спасает меня от нервной тоски и мучительного вопроса: что будет Ариану за все его признания?
— Да вы отличные, просто замечательные! — Катя вскидывает кубок, и винные брызги разлетаются по перепелам и гусям. — За ваше здоровье, всех вас!
Качнувшись, она опирается ладонью на моё плечо и залпом осушает оставшееся в кубке.
Те, кто услышал этот возглас сквозь рокот барабанов и шум многочисленных голосов, поддерживают нестройными возгласами:
— Хороша!
— Хорошая гостья!
Катя обнимает меня и жарко шепчет на ухо:
— Когда же мы отправимся в стаю Тэмира? Умираю как хочу повидаться с Маром.
Умирающей она со своими ярко блестящими глазами, румяными щеками и шальной улыбкой совсем не выглядит. И аппетит такой, что самбист позавидует.
— Ты можешь отправляться уже сейчас, — шепчу я.
— А ты не возьмёшь меня в Сумеречный мир? Так же быстрее…
Искоса поглядываю на невозмутимо слева от меня Ариана. Тот не двигается: то ли сквозь грохот не расслышал просьбы, то ли не желает отвечать.
Амат, попивающий вино напротив нас, щурит глаза, улыбается одним уголком губ. Его дочери сидят хмурые, то и дело поглядывают на Ариана. Подавшись вперёд, Амат перекрикивает рокот:
— Что это наша дорогая гостья не ест?
Переплетаю пальцы и, облокотившись на стол, упираю в них подбородок:
— Что-то не хочется.
— И пить не хочется? — Его глаза сумрачно блестят, нависающий на лоб медный клюв шаманского головного убора отражает огоньки электрических свечей.
— Совсем не хочется, — отзываюсь я.
— А зря! — Катя громко ударяет кубком по столу, и сидящий рядом с ней Дьаар послушно наполняет его смолянисто-чёрным напитком. — Здесь отлично поят и кормят, я буду скучать по вашим пирам.
— Так оставайся, — Тонкие губы Амата при улыбке скрываются под его нависающим хищным носом. — Бери моего Дьаару в мужья, он скромный малый, но в остальном хорош.
— Нет, спасибо. — Катя мотает головой, и распущенные пряди ударяются о моё плечо. — Сердце уже несвободно.
— Никогда не поздно передумать. — Амат обращает на меня пристальный взгляд. Вскидывает руку, и почти сразу грохот барабанов становится тише. Сквозь болтовню пирующих голос Амата прорезается легко и чётко. — Моя дорогая гостья, скоро тебе придётся покинуть мой дом, и прежде, чем случится это печальное событие, я хочу сделать тебе подарок. И поговорить. Уверен, тебе и твоему спутнику это будет интересно. — Он хитро улыбается одним уголком губ. — И полезно.
На пороге кабинета Амата я застывают от приступа головокружения, настолько безумно выглядят цветные волны книжных полок вдоль волнистых белых стен, висящие с наклоном пейзажи экспрессионистов, золотые линии на неровном потолке и диски светильников, расположенные под углом к полу и друг к другу. Даже красные диваны, столики и кресла здесь кособокие и волнистые, и центральный рабочий стол с высоким кожаным креслом.
Дождавшись, когда мы войдём, Амат закрывает толстую, больше подходящую подводной лодке дверь, и грохот барабанов стихает, остаётся лишь едва уловимой вибрацией.
