Что делать? Это всё? Или нужно ждать ещё чего-то? Что делать-то?
И снова пальцы судорожно сжимаются на амулете.
Нет, так нельзя. Надо скорее возвращать эту штуку, к ней и впрямь привыкаешь.
Ариан из сияющего волка превращается в светящуюся человеческую фигуру. Эта фигура подносит запястье к лицу. Сияние на руке всколыхивается алыми разводами, в ярком свете видно, как в небо, наплевав на законы физики, уносятся капли крови.
Гигантская луна на фиолетовом небе краснеет, и землю заливает алым тревожным сиянием.
— Княжеский суд… — пробегает рокот по толпе прижавшихся к земле волков. — Княжеский суд…
— Лерм, ко мне. Всем остальным — помыться, — бросает Ариан.
Лерм, придерживая обожжённое плечо, бредёт к нам по полю. Оборотни отступают прочь, и лишь мои женихи останавливаются на границе огненного света, держат уши востро, перебирают лапами.
Ариан опускает взгляд на лежащего у его ног волка, спрашивает тихо, но всё равно голос пробирает до костей:
— Лада убежала от тебя с Денисом?
— Почти. Собиралась уйти в Солнечный мир, — сипло отзывается волк смутно знакомым голосом.
Свет скрывает выражение лица Ариана, скрадывает жесты, но в том, как приопустились его плечи и голова чувствуется вселенская усталость. Алое сияние на руке медленно утопает в серебристом свете, но даже в этом есть что-то невообразимо печальное. И луна на небе продолжает заливать мир красным.
— Лерм, запри его, пока будем готовиться к суду.
Поклонившись, Лерм нерешительно подходит к измятому волку. Тот медленно поднимается. Пошатываясь, кивает ему, и они вдвоём идут, явно намереваясь обойти пылающее селение.
— Он не сбежит? — тихо спрашиваю я.
Вместо Ариана отвечает полуобернувшийся Лерм:
— Нет, иначе отвечать будет его стая, ни один вожак такого не допустит.
Вожак, от которого убежала Лада… Лутгард. Сейчас он мало походит на дерзкого оборотня, посмевшего на общем сборе практически оспорить решение князя заявлением, что я не достойна выбирать кого-то из правящих семей оборотней.
— Почему ты охотился за мной? — хрипло вскрикиваю я и захожусь кашлем.
Лутгард не удостаивает меня взглядом.
— Тамара, пойдём. — Сияющий Ариан с пистолетом в руке оказывается рядом, проводит ладонью по моей спине, и в груди щекочет, а потом резко становится легче дышать, и я никак не могу надышаться.
— На суде Лутгард всё расскажет, — шёпотом обещает Ариан.
Насытившийся огонь опадает, и на поле с каждой секундой всё сильнее влияние не тёплого рыжего, а холодного красного света. Лерм и пленник растворяются в сумраке.
Зелёные искорки глаз выдают ожидающих нас Васю, Ламонта, Пьера, Дьаара и Катю.
— Можете идти вместе с нами, — прокатывается по полю приглушённый, но мощный голос Ариана.
И остальные молча склоняют головы. Ариан помогает мне подняться. Идти рядом с ним сияющим жутко. Его мертвенный свет подчёркивает ожоги от искр и опалённые волосы Ламонта, Пьера и Дьаара. Вася заходится подозрительным кашлем. Торсы всех четырёх мужчин окутывает туман, их лица приобретают странное выражение, и дыхание меняется. Они судорожно, как и я недавно, пытаются надышаться.
— Я огня боюсь, очень, — бормочет Катя, стыдливо глядя в землю и переминаясь с ноги на ногу.
— Нечего девушке делать в огне, — фыркает Вася. — Это мужское дело.
— А где лунный воин? — уточняет Дьаар. — Он не пострадал? Я видел его в огне.
— Я отправил его с поручением, он скоро вернётся. — Ариан точно плывёт по алой траве, и оборотни покорно следуют за ним вдоль догорающих домов.
Кажется, даже огонь задыхается от подавляющей близости князя, а трава укладывается травинка к травинке. И женихи идут, будто в воду опущенные. Или они просто устали? Или им плохо? У Ламонта вон длинный ожог на бедре, а у Дьаара на предплечье. А у Васи хвост подпалён.
Кожу на руках и плечах начинает припекать. Похоже, обезболивание адреналином заканчивается, и сейчас я прочувствую пострадавшие от искр места. Да я вся в пятнышках, точно леопард!
Ворота в высокой стене вокруг источников гостеприимно распахнуты, погорельцы устраиваются под навесами у крупных бассейнов, отмываются от гари и пепла. Некоторые поскуливают.
— Всем замереть, — рокочет Ариан.
Все застывают. От Ариана щупальцами раскидывается серебристый, в контраст небесному алому свету, туман и окутывает оборотней. Те застывают со странным выражением лица, как недавно мои женихи, и, наверное, я, а потом начинают дышать, словно только что вынырнули из омута.
Интересно, Ариан только лёгкие почистил, или кровь тоже смог? Но спрашивать об этом в окутавшем нас почтительном молчании просто немыслимо: сам князь идёт, и оборотни, шумно с наслаждением дыша, расстилаются перед ним в поклонах.
Кланяются погорельцы, гости курорта выбираются из многоквартирных домов и отдельных домиков, расстилаются вдоль дороги. Холодное сияние Ариана будто покрывает всё вокруг изморозью, отвоёвывая пространство у мстительной красноты небесного светила.
И какое блаженство из кровавого света нырнуть в простое жёлтое освещение нашего домика, в подавляющий запах дыма тягуче-сладкий аромат привядших цветов.
