В седьмом я безумно хочу жить и с радостью подставляю лицо разноцветным лучам чужих звёзд. В восьмом источнике меня наполняет уверенность в своих силах, и кажется, что я могу свернуть землю. А в девятом опять накатывает неуверенность, и всё кажется зыбким, как спирали галактик в разрывах волшебного мира. Десятый ввергает меня в умиление, от которого я крепко-крепко обнимаю Лерма и целую его влажные солоноватые губы, совсем забыв посмотреть на смену обстановки. Одиннадцатый водоём размывает моё тело до бесконечности, и я чувствую себя водой и каменными деревьями и воздухом, и ветром, я становлюсь песней, что звучит теперь отчётливо и ясно, хотя и не могу понять слов. В двенадцатую воду Лерму приходится вносить меня на руках, и я наконец снова обретаю человеческую плоть, ощущаю себя собой.
В прозрачную воду тринадцатого, центрального и самого большого горячего источника я погружаюсь разморённо-утомлённой, цельной и немного потерянной, и думать мне не хочется.
В этом источнике удобные выемки для расслабленного полулежания, и камень под головой мягкий, и все разрывы расположены в такой плоскости, что очень удобно смотреть и на звёзды, и на каменистые зубья какой-то планеты, и на галактики… и вспоминать, как мы с Арианом парили в невесомости в центре Вселенной…
Лерм протягивает стакан с рыжим коктейлем и трубочкой. Хоровое мурлыкающее пение ласкает слух. Попивая апельсиново-медовый с хмельными нотками напиток, я опускаю взгляд на шевелящийся край водоёма.
На краю шевелятся грибы: сцепив тоненькие ручки, запрокинув головы-шляпки, они самозабвенно поют. Поморгав, ополаскиваю глаза. Грибы поют. Оглядываюсь по сторонам: да все грибы поют, вокруг всех водоёмов — насколько могу судить по тому, что вижу сквозь дымку испарений.
Смех Лерма вплетается в дружное хоровое пение.
— Грибы в самом деле поют? — Прижимаю холодный стакан к виску.
— Да, а что такого? — Лерм хитро улыбается.
Он поднимает пустой бокал, и откуда-то сверху опускается каменная рука, подхватывает тару, а ещё одна каменная конечность отдаёт ему тарелку с фруктами.
— Да ничего такого, — соглашаюсь я.
В самом деле, чего это я? Подумаешь, грибы поют и скалы двигаются. Это же Лунный мир.
После купального свидания Лерм остаётся в Лунном мире, так ему ближе возвращаться домой, а я уезжаю с Ксантом. На этот раз он не бросает на меня настороженных взглядов, а расслабленно мурлыкает под нос песню грибов.
— Ты их тоже видел? — уточняю я.
— Кого?
— Поющие грибы.
— Какие поющие грибы? — ржет Ксант, весело посверкивая глазами.
— Такие. — Тыкаю кулаком в его плечо. — Что это за чудо-юдо? И почему поют?
— Р-романтику любят, — хмыкает Ксант. — Кроме шуток. И их пение либидо повышает, кстати.
— Почему я их не видела в других местах? Полезная же штука.
— Потому что от сексуальной энергии они растут, и их пение становится ещё более возбуждающим. Ходит слух, что они чуть несколько поселений не угробили, когда разрослись: оборотни просто не могли оторваться друг от друга и гибли от истощения. Грибам объявили войну, почти всех истребили, но когда грибы запросили пощады, оставшихся выселили к этим источникам создавать романтическую обстановку и способствовать соитию явившихся сюда пар.
Грибы запросили пощады — сама эта фраза просто убийственна. Я несколько раз усмехаюсь, смиряясь с этой новой частью моего мироздания, и замечаю:
— Но я ничего такого возбуждающего не ощутила. Да и Лерм, похоже, тоже.
— Значит, нет между вами огонька. Волшебство всех проблем не решает, — пожимает плечами Ксант. — Лерму сейчас тяжело, голова у него не романтикой и размножением забита.
— Строительство нового поселения…
— И это тоже. Тяжело принимать власть, а он молод, ещё и облажался перед князем.
Грусть накатывает лёгкой прохладой: пожар в стае Лерма случился фактически из-за меня.
— Но источники у него отменные.
— Это да, так что он может надеяться на дальнейшее благополучие стаи.
Мы умолкаем довольно надолго, но в этот раз молчание кажется напряжённым. Я барабаню по двери, по колену. На горизонте пылает восходящее солнце, лишь по нему понимаю, что на свидании провела много часов, а не несколько, как показалось. Да и тело поддаётся сонливой усталости.
На Земле начинается новый день, а я хочу спать… привыкаю к другому режиму… Какой из них выбрать?
— Что там с Катей и Васей? — Вопросом пытаюсь отвлечься от наползающих сомнений. — Есть о них новости?
— Их видели бегающими по лесам и полям. Пару раз.
— И что это значит?
— Да кто их знает. Это же Вася и Катя. — Ксант сворачивает с поля на просёлочную дорогу.
— Ты так говоришь, будто они делают что-то плохое.
— Да нет, они забавные. Просто их стаям с ними трудно. Но такие хаотичные личности везде есть. На самом деле они нужны: вносить в жизнь беспорядок, нестандартные идеи, разряжать обстановку. При этом их, конечно, все ругают за несоответствие нормам. Но и любят тоже. По-своему, с желанием переделать, но любят.
— Так что между ними произошло? Что за разнящиеся показания?
Быстрая улыбка пробегает по губам Ксанта, он хмыкает.
