Конечно, Катя не знает о моей проблеме, но предыдущую жрицу убили, а это значит, что я тоже могу быть в опасности. Хочется постучать ей по голове, но как это сделать так, чтобы не выдать нашу с Арианом ловлю убийцы на живца?
— Это Кати придумала меня мукой обсыпать. — Вася выпячивает грудь. Коробочка в его руках жалобно щёлкает и разламывается пополам. — Ой.
У него очаровательно виноватый вид.
— Да ладно. — Снова касаюсь опалов. — Самое ценное ты мне уже отдал.
— Ага. — Вася улыбается во все зубы. — Своё сердце. Так что если надумаешь меня выбрать — просто скажи об этом в день решения.
— День решения? — Продолжаю теребить опалы.
Катя подаётся вперёд, точно отличница-ученица, жаждущая скорее поделиться знаниями:
— По старинной традиции так называли день, когда жрица сообщает, кого из кандидатов выберет в мужья. — Она снова садится прямо. — Я в архивах посмотрела. Жаль, смотрины теперь не проводят, весёлое же дело. Раньше их с размахом праздновали, представители стай друг к другу в гости ездили, внеочередную ярмарку устраивали. Не то что сейчас. — Катя вздыхает.
— Да ладно. — Вася толкает её локтем. — Ты так печалишься, будто это тебя смотрин лишили.
— Ну и лишили. — Катя скрещивает руки на груди и надувает губы. — Просто сосватали и всё. За этого белобрысого зануду. А мне белобрысые не нравятся.
— Ну да, — кивает Вася и взлохмачивает тёмную шевелюру. — Блондины — это вообще не то. Блеклые они какие-то.
— И занудные, — тоже кивает Катя. — Особенно в этой стае.
— В этой стае — да. Мы с ними торгуемся иногда, и это страшно. Так что если понадобится ещё раз на женишка твоего что-нибудь уронить — обращайся. — Вася похлопывает Катю по плечу и переводит взгляд на меня. — А ты, Тамарочка, этих зануд не выбирай. Ты меня выбери.
— Так ты выбыл из состязания, — улыбаюсь я.
— Но ты можешь попробовать. — Вася пожимает плечами и разводит руками. — Это будет твой выбор, лунный князь обещал это с трона, а такое обещание нерушимо.
Тень рядом с его коленом приходит в движение, вытягивается. Резко оборачиваюсь, смотрю вверх: с края стеклянной крыши нас разглядывает тоненькая фигурка. То ли женщина, то ли подросток.
— Беги! — Катя подскакивает, тянет Васю за руку.
Тот медлит несколько мгновений. Наблюдатель соскальзывает с крыши. В следующий миг тихий вой просачивается сквозь стену. Вася обращается бурым с белёсыми проплешинами волком и пулей выскакивает из комнаты. Что-то звонко роняет. Рычит ругательство. Хлопает дверь — дома только днём стоят открытые и со шторами, на ночь здесь всё же запираются.
Катя в один прыжок оказывается под потолком, цепляется за выступ под стеклом и, наклонив голову, высматривает, что там снаружи. А я так и сжимаю в руке самый большой опал.
— И что с ним будет, если поймают? — уточняю я.
Спрыгнув, Катя потуже перетягивает пояс халата и чешет макушку:
— Побьют. Но он запомнил дорогу, думаю, успеет удрать. — Она застывает со странным выражением лица. Сцепляет руки, и выражение сменяется на мечтательное. — Подкупить подругу возлюбленной, пробраться в чужую стаю, усыпить лунного воина… вот это любовь. — С улицы доносится отдалённый вой. Катя обращает ко мне мерцающие глаза. — Как тебе повезло! А давай я помогу вам сбежать? Это будет так романтично.
— Пф, — доносится со шкуры у стены.
Подскочив, Катя уносится в соседнюю комнату. Снова заглядывает, всматривается в Ариана. Ей видна лишь его макушка и мерно вздымающийся бок, а вот мне — открытые мерцающие глаза.
Интересно, много ли он слышал и видел?
— Катя, ты спать ложись. — Улыбаюсь ей. — Или прогуляйся, посмотри, как там… погода.
Она продолжает смотреть на Ариана. Он подёргивает лапой и вдруг перекатывается на другой бок.
— Спит? — почти одними губами спрашивает бледная Катя.
— Спит, но ты лучше иди, а то вдруг разбудишь. Зачем оно нам?
Подумав, она мотает головой и закрывает дверь с той стороны. Поворачиваюсь к Ариану. Он, положив морду на вытянутые лапы, снова смотрит на меня.
— Притворялся? — спрашиваю я.
— У снотворного специфический запах, его даже мёд не перебивает.
За дверью раздаётся шорох. Возможно, Катя слишком эмоционально отнеслась к тому, что её уловку раскусили. А я продолжаю допрос:
— Зачем притворялся?
— Хотел посмотреть, зачем она это сделала… И может быть даже показать тебе, что не стоит доверять первым встречным.
Он прав, но сейчас мне это очень не нравится!
— Сноб, — бормочу я. Нет подушки, чтобы бросить в него, поэтому закутываюсь в шкуру и под прикрытием меха расстёгиваю платье. — Исходя из этой логики, я и тебе доверять не должна.
— Я далеко не первый встречный, — неожиданно мягко напоминает Ариан. Опаловое ожерелье мешается, замок путается в волосах, и я раздражённо их отдираю. — И ты лунная жрица, а заботиться о жрицах — моя обязанность.
— Ну да, именно потому, что ты так здорово выполнял свои обязанности, я сейчас здесь.
Борьба с платьем так увлекает меня, что не сразу замечаю — Ариан молчит. Не отвечает долго. Поворачиваюсь: он стоит надо мной, глаза светятся. Дёргаюсь отпрянуть, но запутываюсь в шкуре, подоле и рукавах.
