Волчицы Лингарда полностью

Если бы сумела послать весть матери! Спасти…

Будет только справедливо, если врата Ирия захлопнут перед ее носом. Только это уже никого не спасет и ничего не исправит.

Всё, что осталось, — умереть, плюнув в лицо… в поганые рожи подлых врагов. Прежде чем заткнут рот. Или вырвут язык.

И даже тогда еще можно плюнуть — кровью. Бесстрашная и несгибаемая мама бы так и сделала.

А вот и сами враги. Притащились. Здоровенные тюремщики. А за их спинами — вооруженная до зубов стража. Южане, чтоб им! Широкие плечи, чужие цвета, наглые рожи.

Проклятые «браслеты» не сняли, неподъемные цепи — тоже. Просто отковали от сырой каменной стены. Как же опостылела вечно влажная одежда! С магией Корделия высушила бы ее давно.

Забудь! Не простудилась — уже радуйся.

И вспомни, что Изольда — в тех же условиях. Раненая.

Поволокли. Подгоняя тычками. И ладно хоть — молча.

Ей рот пока тоже не затыкают. Значит, помолчим. Корделия Лингардская впервые в жизни сделает не полную глупость. Жаль, что поздновато.

Молчание вообще — золото. Вдруг удастся под шумок плюнуть в кого поважнее? А то и тяжелыми цепями от души огреть. Жаль, задушить — времени не дадут.

Яркий свет ударил в лицо, ослепил, заставил моргать. Корделия крепко зажмурилась и вновь резко распахнула глаза.

Солнышко! Долгожданное, яркое… северное, неласковое. Как материнская любовь. А отцовская — как гиблый болотный огонек. Пошел за ним — так не жалуйся, что вязкая трясина захлестнула горло. И мутная вода уже доходит до глаз. Лишая дыхания и света.

В мрачной темноте сырого подземелья Дэлли так мечтала о солнце. О его неласковом, почти осеннем тепле. Как когда-то — сбежать подальше вдвоем с папой!

И как же ужасно не видеть! Прежде «браслеты» Корделию не пугали — привыкла сидеть в них периодически. Больно уж непослушным сорванцом была в детстве. Мать боялась, что слишком талантливая и неуправляемая дочь что-нибудь натворит. Кому-то навредит — нечаянно. А отец всегда жалел и вступался. Но «браслеты» не снимал.

Они всегда были чем-то привычным и нестрогим. Как няня или папа. А потом отдали ее в руки врага. Как папа.

Предвкушающе и злорадно шумит бескрайняя толпа на площади. Что они кричат? Может, шанс — вот он? Подумаешь — раздачи. К змеям дармовые жратву и выпивку! Народ не может не вступиться за своих принцесс! Дочерей королевы, погибшей за Лингард!

— Смерть ведьмам!.. Смерть!.. Дурную траву — под корень!..

Усмехается стража. Тенмарская. И личная охрана отца. Всех людей матери уже перебили или заточили в то же подземелье. Всех, кто не успел лечь костьми на поле боя. Если б Корделия умерла там — ее смерть была бы счастливой. Зачем мать отослала ее назад? Зачем послала с ней беднягу Беорна?

Зачем Корделия повернула навстречу отцу?

Ясно, что достойную смерть она не заслужила. Деяниями не вышла. Но в чём перед богами виновна смелая и благородная Изольда?

Цепи. Помост. Не плаха.

Смерть в бою — легка и почетна. От меча на плахе — тоже.

Но… хворост? Костер⁈ Едкий дым, жгучее пламя, вонь паленого…

Рослый, здоровенный палач — в маске с прорезями. По старому обычаю он перед смертью обнимал жертву — вроде как, ничего личного. И перед пытками. А жертва ему что-нибудь дарила.

Жуткое побратимство. Очередной кошмар.

Не хочешь напоследок обнять дочерей, папа? Ах да, мы же и так в родстве. Ближе некуда. Да и дарить тебе в ответ нечего. Разве что тот самый плевок. Или удар цепями.

А где наш герой, братец Кулл? Не видать. Ну и змеи с ним!

Великие боги, дайте сил! Держись, Дэлли. Держись в последний раз. Это всё не продлится долго. Без магии ты проживешь не дольше простой смертной. Разве что совсем чуть-чуть.

От силы час — и Светлый Ирий или Бездна распахнут врата. Тебе даже повезло — самая щадящая из пыток. Самая быстрая.

Помост впереди, а Корделию волокут в сторону. Чей-то острый камень просвистел мимо — едва не задел висок. Чуть-чуть бы левее…

Радостно и злорадно улыбаются дети, их матери, красивые девушки, крепкие парни. Развлечение. Кто из них бросил? Любой.

На столбе — тоже тяжеленные цепи. Корделию приковали здесь. Не на помосте. Так легко ей не отделаться. Час — для нее маловато.

Или… или ее сожгут не первой. Но… кого тогда сначала⁈ А как ты думаешь, Дэлли? Глупышка Дэлли, папина любимица?

— Смерть ведьмам! На костер! Смерть!.. Гори, ведьма!..

Да, жаль, она не погибла в бою. Но зачем, за что боги дали вновь открыть глаза раненой Изольде⁈ Кто мешал ей тихо сгореть в сыром подземелье? В лихорадке?

Старшую сестру Корделия заметила быстро. Но всё же позже взбудораженной толпы. Та так обрадованно взвыла! Получила новую желанную игрушку.

Как легко порадовать людей. Убей на их глазах — и будет всем полное счастье. А если еще и дешевого вина налить — всем желающим… И мясца, мясца побольше. Жареного.