— Есть, — усмехнулась Изольда. — И ты их уже знаешь. У меня сестра в беде. Последняя оставшаяся в живых. А других причин нет. Я — лишенная трона королева, преданная собственным отцом. Вдобавок, потерявшая шанс продолжить династию, поскольку связана с тобой, а Тариана отдала мне свою Силу. За это всегда платят невозможностью передать ее детям. У меня никогда не будет дочери. Моя Сила умрет со мной, уйдет в песок. Именно этим я заплатила за шанс вырваться из когтей твоего отца и вырвать Корделию. Еще там, в Лингарде. А Алтарь Острова Ястреба отнял у меня право самой избрать себе супруга. И даже любовника, если уж на то пошло. И если погибнет Корделия, от династии Ворожей Лингарда не останется ничего. Как твой отец и хотел. Чего он и добивался.
Замолчи, Изольда. Замолчи немедленно. Так к себе точно не располагают. И друзей и союзников не находят.
Ты опять сорвалась. Даже если больше не кричишь.
Но, наверное, уже слишком поздно. Рысь — это всё же дикий, лесной зверь, а не ручная, домашняя кошка. И даже у кроткой Илейн не всегда выходило быть мягкой.
— Скажи, Арсен, ты знал? — в упор глянула Изольда. — Знал, чем грозит Алтарь? Нам обоим?
— Я считал это устаревшим суеверием, — не отвел он черных глаз. — Мало ли что говорят неграмотные крестьяне? Я решил, что древние боги читали в душах и плевали на ритуалы. И что они никогда не соединят людей, ненавидящих друг друга.
— Так ты переоценил мудрость богов? — злее усмехнулась Изольда. — С чего вдруг?
— Да, переоценил. Я не учел, что Алтарь — это не ступень к суровым и справедливым богам и не шанс открыть им душу и сердце. Это просто топкое болото. Брошенная без присмотра трясина. Его просто оставили в мире смертных — невесть зачем. И оно затянет любого, кто ступит в него, с какой бы целью неосторожный туда ни сунулся. И его близких — тоже затянет. Дотянется через него.
Странные у вас там, в Тенмаре, представления о высших силах. С другой стороны, вряд ли твоего самодура-отца, Арсен, можно счесть истинно верующим. Так кто мог воспитать подлинное уважение к богам и их непоколебимой воле — в тебе?
— Ну, что, теперь понял, — уже устало усмехнулась Изольда. — Чем ты поклянешься, что был настолько наивен? Потому что, увы, не наивна я.
— Я любил девушку по имени Катарина. Увы, не принцессу и даже не дочь знатного лорда. Мой отец никогда не позволил бы наш брак. А вздумай я унести ее прочь на крыльях, нас преследовали бы до конца наших дней. Мой отец не прощает предательства. Но сейчас я понимаю, что стоило рискнуть.
— Стоило.
Хоть предательства не прощает никто.
Но тогда Тенмарский Дракон лишился бы не одного, а двоих сыновей. Потому что в мужья Лингардской королеве-пленнице предназначили бы следующего.
Но у него осталось бы еще двое. А Изольда сейчас была бы мертва, потому что ее никто бы не спас из рук разъяренных селян. А Элис и Вики — из высокой башни, куда их засунул злобный садист Исильдур.
И при всём сочувствии к этой неведомой Катарине, Изольда лично ее никогда не знала.
Глава двадцать четвертая.
Ланцуа, Веаран.
— В змеиные подземелья мало кто осмеливается спускаться, — мягко смеется Морриган. — У записного труса Исильдура так уж точно кишка тонка. Ему даже не с бабами воевать, а с младенцами. Причем, без Магического Дара. А то всё равно… устрашится.
— Почему змеиные? — собственный голос кажется здесь оглушительным. Хоть Корделия его и понизила. До предела.
Странно — Морриган говорит громче, а слышно ее тише.
А Диего и Мордред где-то впереди, в других уже коридорах. Их даже отсюда не видать и не слыхать.
