Наверное, так же когда-то решил и предатель-отец. Он точно умел терпеливо ждать.
Где-то вдали с высокого потолка мерно капает вода. Хорошо, что не здесь. И так — холодно. Выстыло за долгие века.
В подземелья каминов не построено.
— Боги не всегда на стороне правды.
Если что наивная и неумная Корделия и поняла в реальной жизни, то это уж — точно.
— Всегда, просто иногда слишком долго выжидают. — Тоже — слишком терпеливые? — Но любым богам нужно поставить хоть на кого-то. Они не сами спускаются в подзвездный мир. Для земных войн и мести им всегда нужны отчаянные смельчаки и храбрые герои. Кто-то, кого нужно направить и помочь с удачей. Но если теперь погибнет подполье Ланцуа, сражаться против узурпатора Исильдура станет некому. А такое вряд ли входит в ближайшие планы небожителей. Им тогда придется и дальше любоваться сверху на мерзкую рожу сволочного Исильдура одни змеи знают, сколько долгих лет. А кому такое понравится?
— Если ты действительно веришь в них — как при этом можешь быть настолько дерзкой?
— Если я нужна им, такую ничтожную мелочь они мне простят, беспечно пожала плечами ланцийская ведьма. — А если не нужна — значит, всё равно предназначена на убой. С Исильдуром-то в качестве короля. С таким никому не выжить. Я не из тех дурней, кто до последнего надеется, что конкретно ее не тронут, а потом придет кто-то могучий и наготово спасет.
Тусклый свет единственного факела бросает смутные тени на старые стены. И всё еще за соседней стеной мягко бьются о каменный пол тяжелые капли. Сколько бы девушки ни прошли под землей — мерная капель всё еще не прекратилась.
И по-прежнему стынут ноги от холодного, сырого пола. Всё сильнее.
— Мне показалось, мы похожи? — Морриган вновь обернулась — в дерзких зеленых глазах отразились багряные отблески дрогнувшего факела. — Мы обе — младшие сестры. Обе всегда считали, что мир не слишком к нам справедлив. И что удача улыбается храброму и дерзкого. Разве я ошиблась?
— Не ошиблась. Родная мать считала меня слишком безрассудной. И да з слишком дерзкой. А беспринципный отец-заговорщик сумел это использовать — против нас всех. Всей нашей семьи. И потому вовсе я больше не уверена, что поступать как я — правильно. Возможно, лучше быть такой, как моя старшая сестра Изольда.
— Мы все-таки очень похожи, — задорно, хоть и негромко смеется зеленоокая Морриган. — И у нас обеих — рассудительные сестры. А мы — отчаянные и бесстрашные. Верь мне: иногда именно это — как раз правильно. Ты долго жила под теплым, но тяжелым крылом матери, Корделия. А я — уже давно одна. Я привыкла рисковать — каждый день и час. Я так живу уже давно. И до сих пор не погибла. Так о чём это говорит?
Возможно. Корделия любила, но никогда не понимала старших сестер. Ни наследницу престола Изольду, ни мягкую, спокойную Тариану. Вот с близнецом Илейн было много проще. Но и та ничем не напоминала отчаянную, бесшабашную Морриган.
— Мы вернемся за Элис и Викторией?
— Не сейчас, — криво усмехнулась Морриган. — Видишь ли, туда нет тайных ходов. Это с крыши, как ни странно, можно попасть много куда. И мы исчерпали чужой резерв. Но ничего, скоро пополним.
Еще одним жертвоприношением?
Корделия так устала, что даже не стала спорить. Может, оно того и стоит. Если друзья спасутся, а враги, включая Исильдура отправятся гореть в Темной Бездне.
Глава двадцать пятая.
Ланцуа, Веаран.
За витражным окном — пламенеющий закат. Красиво.
Очередной закат очередного миновавшего дня, когда опять кто-то был казнен. Прямо под окнами дворца.
Его мало кто жалел, потому что Исильдур добрался уже до своих же личных Магов-предателей.
На закат смотреть приятнее, чем на того, кто совсем рядом. За стеклом зеркала.
Увы, ослепительный закат для Ирэн сейчас бесполезен. А вот магическое зеркало — нет.
— Найти их живыми или мертвыми! — бешено ревет подлый узурпатор и бесчестный убийца собственного отца.
Как бы ни относилась к покойному королю Ирэн — такой участи она ему не желала. Ну, кроме особо тяжелых моментов…
Они порой случались. Но у всего есть предел.
Покойный король был настоящим хищником — порой жестоким и беспощадным. Но на смену ему теперь пришел бешеный крысеныш. И ему подчиняться — еще опаснее и… позорнее.
Так почему же на такое готов чуть ли не каждый первый? А все прочие — молчат?
Стража вылетает исполнять очередной приказ. Немолодой Маг тоже спешно пятится, чуть не спотыкаясь. С некоторых пор от Исильдура разрешено выходить только так. К нынешнему королю Ланцуа нельзя поворачиваться спиной. Это оскорбительно. И карается мучительной смертью. Как за измену Короне.
Впрочем, изменой теперь считается даже не угадать вовремя желания короля.
Ирэн еще сначала беспокоилась, что Маг почувствует слежку. Но то ли слабоват, то ли зеркало защищено слишком хорошо, то ли Магу было просто не до этого.
Или он — провинциал. Они не слишком-то сильны, искусны и хорошо обучены, просто их много. Исильдур уже заменил некоторых прежних Магов новыми из провинции. Теми, кто готов за новое место при дворе загрызть всех и вся. Включая родителей.
