Взять в этом пример с Исильдура.
Теплый камень вековой стены успокаивает. Будто тоже отгораживает от безумного Исильдура, с кого окончательно сползли рваные остатки придворного лоска. Прежде они кого-то еще могли обмануть. Некоторых юных и наивных фрейлин и заложниц. Но саму Ирэн — никогда.
Странно, что эти камни и стены — всегда теплые. Будто накопили за долгие века — от горячих душ и сердец всех тех поколений, что жили в этом замке прежде. Разумеется, тех, у кого душа была. Не подобных бесчеловечному Исильдуру.
Она была даже у короля Танреда. С гнильцой, но уж какая есть. Только сыну не передалась.
— Проклятая девка! — еще яростнее ревет взбешенный узурпатор, швыряя в стену кубками. Один за другим.
Непонятно, о ком он сейчас. Об одной из Лингардских принцесс — которой? — или о Морриган? Вряд ли он имеет в виду безобидных Элис и Вики. Или тех безобидных самозванок, что назвались принцессами по прямому приказу самого покойного короля Танреда.
Именно сейчас красное и белое вино стекает светлому шелку, по дорогим гобеленам. Будто свежая кровь. Ирэн видела их часто — когда покойный король приглашал ее в свой кабинет. Изъявить очередную волю о ее фамильных владениях. Она ведь была для него просто приложением к ним. Причем, заменимым приложением. На Морриган.
Кстати, что сделает король-отец пленных принцесс Ритэйны, узнав, что какой-то зарвавшийся щенок расправился с его родными дочерьми? Одно дело — самовластно казнить их самому, и совсем другое — спустить смерть кровного родича кому-то другому. Такое недопустимо для любого более-менее властного (не путать с тупым самодуром) правящего короля. Насколько уж Ирэн вообще в них разбирается, но одного знала точно. И это — не нынешний.
А сам не справится — союзников призовет. Ирэн ничего уже не имеет даже против Тенмарского Дракона, если он между делом сковырнет Исильдура. Почему бы его тоже не заменить каким-нибудь попавшим под руку Тенмарским графом, а? Хуже уже некуда.
Так каков ты, король Хьюго Ритэйнский, а? Простишь родных дочерей или не простишь?
Пора уходить. Ирэн уже услышала довольно. Дальнейшее шпионство становится уже опасным. И не слишком полезным.
Дальше Исильдур вызовет к себе очередных наложниц. Любоваться, что он станет творить с ними Ирэн не собиралась. Слишком мерзко и противно.
Даже если Исильдур никогда и ничего не знал об этой тайной нише. Ирэн и сама бы ее не обнаружила — если бы не ловкая, вездесущая и бесстрашная Морриган.
Впрочем, жизнь в чужом дворце никогда не была безопасной — для наследницы столь важных для Короны Ланцуа родовых земель. И уж точно не могла такой стать при сумасшедшем Исильдуре. Окончательно свихнувшемся от безнаказанности.
К сожалению, он выжил — после нападения прирожденной воительницы Корделии. К сожалению. Магия иногда защищает от слишком многого. Как и стража.
А у Корделии и Магии не было. Как же ей все-таки удалось сбежать — прямо из-под носа Исильдура?
Увы, сам он и впрямь защищен хорошо. Пока.
Но это ненадолго. Враг твоего врага — поневоле твой друг. Или хоть временный союзник. А обеспечить зарвавшегося узурпатора новым врагом Ирэн намерена прямо сейчас.
Ей нужно всего лишь послать быстрокрылого почтового голубя. К правящему королю Ритэйны. Достаточно ли громогласных заявлений разъяренного Исильдура, что он убьет принцессу Элис на глазах всего города? Долго и мучительно? Или еще добавить, что предварительно он собирается будущую жертву публично изнасиловать?
Глава двадцать шестая.
Ланцуа, Веаран.
По стенам ползут, вьются, раскачиваются на длинных, гибких хвостах змеи. В том числе, гигантские. А в их взглядах чудится какой-то чуждый нечеловеческий разум.
А очередной гигантский полоз будто тянется по длинному потолку, сверху кровожадно озирая беглецов. Будто выбирает жертву для нападения. Для падения сверху.
Кто и чья фантазия изобразили в этом коридоре столь жуткое змеиное царство?
— Выход скоро, — облегченно вздохнула Морриган. По каким признакам она это определила — ей одной ведомо. Или им напару с Темной Магией подземелья. — Ты, Диего и Мордред дальше дойдете сами, думаю. Не заблудитесь. Мордред уже отлично знает дорогу. А я все-таки должна вернуться за моей благоразумной сестренкой. Если она этого захочет. Но я должна подарить ей выбор. Ты пробудила во мне совесть, и я ее развязала и выпустила из погреба. Как видишь, я всё еще недостаточно Темна. А то вдруг этот ее недотепа не справится со спасением моей Ирэн. Хуже, если она сама сдуру решит остаться, — будто нехотя проронила Морриган.
— Зачем ей оставаться? — искренне не поняла Корделия.
До сих пор в глаза бросались только бесконечные змеи. Как самое жуткое, что тут изображено.
Но теперь очевидно, что темные фрески на древних стенах и сами складываются в странный сюжет. Длинный, бесконечный, странный… затягивающий. И не менее жуткий, чем выведенные на первый план ядовитые рептилии.
