– Он – совсе-ем другое дело. Ты, дылда, и представить не можешь, до какой степени. Вы живы-то до сих пор лишь потому, что хозяин в его присутствии ослаб. Вихрь, который вас настиг – помнишь?
Кат смотрел на него, глодая резиновую трубку. У него вдруг родилось нехорошее чувство. Очень нехорошее. Будто он чего-то не понимает, чего-то важного.
– Помнишь, ещё бы, – ухмыльнулся Фьол. – Так вот, если бы не мальчишечка, от того бункера камня на камне не осталось бы.
– Откуда у вас ловушка? – вдруг спросил Петер. – Вы не сами её сделали, верно? Она фабричного производства. Это видно. Очень древняя.
Фьол закряхтел.
– Смышлёный мальчишечка… Я её нашёл. На старом складе. Тут была война между богами – ну, вы знаете, наверное. Так вот, один из них не имел тела. В точности как хозяин сейчас. И враги, чтобы взять его в плен, изобрели эту штуковину. Только использовать не успели, бросили. А я нашёл. И документацию на неё нашёл. Разобрался, как работает.
Кат хмыкнул.
– То есть, ты думаешь, что гнилая рухлядь, которой две с лишним тысячи лет, – он кивком указал на ловушку, – сумеет удержать твоего хозяина?
Фьол поправил ремни дыхательного аппарата на груди.
– Есть другие предложения? – спросил он сухо. – Может, ножиком своим его затюкаешь?
Кат открыл рот, чтобы высказать всё, что накопилось под сердцем, но Фьол вдруг выкрикнул:
– А хотите знать, сопляки, как мой хозяин таким стал? А? Хотите?!
Петер вздрогнул. Кротиха встревоженно гукнула. Кат поднёс ко рту мундштук и с силой втянул кислород.
– Нас было десять человек! – начал Фьол, размахивая руками. – Десять старших инженеров, которых он изуродовал по-разному! Якобы для нашего же блага. Мы видели, что он сходит с ума. Съезжает с катушек! Стрессовая эволюция! Хренолюция! Какая идея – устроить планетарную катастрофу и смотреть, ядрёна вошь, как местный народец превращается в цирк уродов! Мудак ненормальный… Да, позже он опомнился. Но мы-то уже поняли, что с ним нельзя иметь дело. Мы, специалисты, соучастники его. Тогда я – я! – подговорил остальных его убить. И это, сука, оказалось сложно! Живучий был. Перебил почти всех, но мы его тоже зацепили. А потом он от нас убежал, раненный. И добрался до машины Такорды.
– Что? – переспросил жадно слушавший Петер. – Что за Так… Такорда?
– Это был тот хрен, который сумел перевести себя в чистую энергию, – объяснил Фьол раздражённо. – Местный божок. Против него-то и изобрели эти вот ловушки… Осталась машина, которая его сделала таким. И хозяин залез в ту машину, и запустил её. И стал чистой энергией. Но только кой-чего пошло не так!
– Не так? – Кат поднял бровь.
– Сбой в программе! – злорадно объявил Фьол, глядя ему в лицо снизу вверх. – Сбой, драть его в сраку! Новая форма оказалась нестабильной. Стервец обратился в пневму, да вот беда: пневма развеялась по атмосфере. Слилась с ней. Он теперь повсюду. Вроде как дух планеты. Дух раздолбанной, мать её, планеты! Я думаю, он слышит голоса мертвецов. Думаю, страдает из-за магической грязи, из-за фона, из-за всего этого блядства, что здесь творится. Я надеюсь, что страдает, я так надеюсь!
Прозрачная маска на лице Фьола запотела от дыхания. Мокрая лысина блестела в свете фонаря.
– Ну, и после этого хозяин сбрендил окончательно, – закончил он спокойным, будничным тоном.
Глухие взрывы, всё время сопровождавшие его речь, затихли. Из тоннеля вдруг повеяло свежестью: запахом дождя и мокрого бетона. Кротовья самка фыркнула.
– Пойдём, – хрипло выговорил Фьол. – Всё готово. Надо начинать.
Обернувшись к самке, он отрывисто что-то скомандовал. Чудище потрясло башкой и двинулось вперёд. Сзади заскрипела по земле волокуша.
Петер подхватил сумку, отряхнул и повесил на плечо.
– Сбой в программе, значит? – спросил он негромко. Но Фьол услышал.
– Угу, – сказал он. – Я по этой машине кувалдой херачил, пока хозяин внутри сидел. Прочная оказалась, падла. Так что не сомневайтесь насчёт ловушки. В те времена на совесть строили… Но сбой – сбой получился нихеровый, да. Ха!
Кат покачал головой. «Героем себя выставляет, – подумал он, накидывая на плечи лямки рюкзака. – Интересно, сколько в его россказнях правды…»
Желание поскорей выйти из тоннеля на волю было невыносимым, но Кат сдерживал шаги, приноравливаясь к неторопливой поступи кротихи. Ему вовсе не улыбалось первым выскочить на поверхность и встретить там Бена: в облике неведомого до поры зверя, вихря или чего-то ещё. Поэтому Кат шагал медленно, глядя Фьолу в спину и с облегчением дыша полной грудью.
Наконец, они вышли наружу. Впереди – озирающийся, поглядывающий в багровое небо Фьол, за ним – Кат, следом – грязный, как бездомный щенок, Петер. Последней вылезла кротиха. Крот-проходчик, стороживший вход в тоннель, злобно на неё рыкнул. Самка подпрыгнула от испуга, огрызнулась в ответ. Волокуша, которую она тащила, рискованно задрала нос, но ловушка, привязанная ремнями, удержалась на ржавом железе.
