Их автобус был единственным на обширной парковочной площадке, что мужчина с кулинарными интересами нашёл весьма отрадным. Потому что однажды было так – он говорил об этом как об античной трагедии, – что в Бургкеллере оказались съедены все жареные цыплята, когда наконец прибыл их автобус, и подобное разочарование он не хотел бы пережить ещё раз.
Отказаться от осмотра крепости нельзя, это привлекло бы внимание, понимал Вайлеман, и в нём – хочешь не хочешь – придётся поучаствовать. Его тазобедренный сустав в качестве отговорки тут не годился; экскурсионная группа была составлена так, что, пожалуй, этот недуг был у каждого второго. К счастью, обзор длился не так долго, как он боялся, настоящей экскурсии с сопровождением не было, они просто брели по не слишком многочисленным помещениям, при этом группа – стадность, думал Вайлеман, или просто швейцарская боязнь беспорядка – всё время держалась вместе. Смотреть там было особо нечего, пустующую крепость несколько лет назад меблировали кое-каким реквизитом, чтобы снять хоть какие-нибудь сливки с нового патриотического бума туризма. Старую мебель такого качества можно было найти и в магазине подержанных товаров Брокенхаус в переулке Нойгассе, а рыцарские доспехи в оружейном зале, около которых можно было делать селфи, были слишком велики, чтобы принять их за настоящие; видимо, не хотели показать былых богатырей такими малорослыми, какими они были на самом деле. Широко разрекламированная в проспекте картинная галерея состояла сплошь из копий картин с отечественными ассоциациями: гористый ландшафт Сегантини, ходлеровский народный трибун и, разумеется, неотвратимая школьная учительница Альберта Анкера с гурьбой её радостных учеников. Правда, копии были отменные, в этой новой трёхмерной технике, которая в точности передавала каждый мазок кисти и каждый густовато нанесённый слой краски.
Окрылённая перспективой фирменного блюда Бургкеллера, экскурсионная группа нигде надолго не задерживалась. Самую интересную часть выставки – пыточное подземелье – можно было посетить только в сопровождении экскурсовода, что было предусмотрено как кульминация программы лишь на вторую половину дня.
Когда они покидали выставку, из своего автобуса как раз высаживалась ещё одна группа туристов, после чего все автоматически ускорили шаг; никто не хотел промахнуться мимо последней порции жареного цыплёнка. Вайлеман преувеличенно хромал – в надежде, что ему будет извинительно идти помедленнее и незаметно ускользнуть, но его соседка из автобуса уже поджидала его у спуска в Бургкеллер, нет, она не поджидала, а подстерегала его, опять была сахарно-любезна и сказала, что можно продолжить за обедом тот разговор, который так мило начался у них в автобусе. Кстати, заметила она, он забыл приколоть значок своего кантона, мужчины иногда бывают так рассеянны, так из какого же он кантона?
Когда Вайлеман изложил ей свою заготовленную отговорку для отказа от обеда – «желудок, вы же понимаете», – женщина кивнула так, будто ничего другого и не ожидала от него, и сказала, что у её первого мужа начиналось так же, язва желудка, и Вайлеману необходимо основательно обследоваться.
– Для чего же столько лет выплачивать страховые медицинские взносы и после этого так мало лечиться?
Когда он сказал, что другие уже наверняка заказывают еду, она, казалось, не заметила намёка, а предложила ему сопровождать его на прогулке. Легче было избавиться от репья, чем от неё. Ей не обязательно обедать, объявила она, и без того набиваешь в себя много лишнего, на всякий случай она захватила с собой безглютеновые сухари, да и травяного чая осталось ещё достаточно. Видимо, она решительно настроилась расширить с его помощью коллекцию своих значков с гербами кантонов, так что в конце концов ему пришлось спасаться бегством.
– Но кофе мы потом выпьем вместе, – крикнула она ему вслед. Дескать, она займёт для него стул.
Вайлеман сделал вид, что ничего не услышал.
Он недооценил расстояние и не подумал о том, что вроде бы пологий холм может иметь такие крутые участки. Вниз ещё куда ни шло, но на обратном пути ему придётся карабкаться вверх, и это в жару, пот уже через несколько шагов заливал ему глаза. «Самый жаркий день года», – сказали сегодня в новостях, такая погода, при которой он обычно ехал в торговый центр Глатт – не для того, чтобы что-то купить, а лишь потому что его квартира, несмотря на маленькие окна, сильно нагревалась, а там у них были кондиционеры. Надо было взять попить, подумал он, без воды в пустыню не выходят; бербер Западной Сахары, как он где-то читал, выпивает в день двадцать литров; какие только глупости не запоминаются.
Он мог лишь надеяться, что его расчёты оправдаются, что пансионеры