– Он главный враг культа в этом городе. Он умрет сегодня.
– Когда мы пойдем за ними? – с нетерпением накинулась девочка на Кэила.
– Сейчас.
– А наши семьи? – повстанец взял Кэила за руку. – У нас есть прорытый ход из города. Кто-то должен вывести женщин и детей.
– Когда вы убьете правителя и генерала, начнется суматоха. Ваши товарищи заберут семьи и выйдут со мной через тайный ход.
Мужчина еще раз обнял свою семью, и они с девочкой пошли на площадь. Кэил вышел за ними и издалека наблюдал за развернувшейся сценой.
Как только они обнаружили себя, стража накинулась и скрутила их.
Из дворцовых ворот выскочил правитель и рванул вниз по лестнице. Забили в гонг. Люди потекли вперемешку со стражей на площадь. Все замерли, когда правитель подбежал к мужчине и девочке, стоявшим на коленях в окружении стражи. Генерал застыл по правую руку хозяина и высматривал в толпе предателей.
«Старый пес что-то подозревал», – раздался трескучий голос Асфи.
«Пускай. Ему не долго осталось», – оскалилась Тира.
– Ты… – процедил правитель, весь дрожавший от злости.
Он изо всех сил ударил девочку. Дрожащими руками стер пот с лица.
– Я… я уничтожу вас… нет… я буду пытать вас, пока вы сами не попросите смерти, и потом я не дам вам ее. Вы узнаете, что такое боль и страдания. А тебя, мелкая змея, я буду травить, затем прикажу лечить и буду травить снова, пока ты не изрыгнешь свои окровавленные внутренности.
– Это ничто по сравнению с вечным рабством на дне морском. В кандалах ты будешь вечность грести на потонувших кораблях, и даже смерть не спасет тебя от морского дьявола, – она смеялась правителю в лицо.
Мужчина рядом с ней хмыкнул и улыбнулся.
До краев заполненный желтым цветом, правитель источал страх. С трудом унимая дрожь, он приблизился к девочке и прошипел ей на ухо:
– Передай своему дьяволу, что я здесь король.
Тень возникла за спиной у девочки, сломанным ножом перерезала веревки на руках обоих пленников и оставила рядом с ними топор.
Девочка вскочила с места и вцепилась руками в голову правителя. Ее большие пальцы продавили ему глаза в глазницы. Тень сломанный ножом полоснула горло короля, и кровь залила лицо девочки. Она сидела перед бьющимся в агонии тираном и истерически хохотала. Тень исчезла так же внезапно, как и появилась.
Генерал подхватил правителя. Мужчина воспользовался моментом, вскочил с колен и обрушил топор на голову генерала. Стража, сбежавшаяся со всех сторон, казнила мужчину и девочку на месте.
Кэил уходил из города по тоннелю вместе с семьями заговорщиков, а тени двух мужчин и девочки шли за его спиной. В темноте подземного хода никто не замечал их.
Они вышли в нескольких милях от порта, в гроте, омываемом морскими волнами. Рядом с гротом их ожидали лошади. Кэил забрался в седло и направился вдоль берега на восток.
– Поехали, – строгий голос Кана разбудил Анкса.
Ночная серость едва успела рассеяться. Анкс приподнялся на локтях и протер слипающиеся глаза. Алроуз все также сидел перед костром, замерев, будто статуя. По зову Кана он резко встал и пошел к лошади.
Путь на северо-запад продолжился.
Чем дальше они забирались, тем гуще становились леса и тем больше служителей культа бродило среди деревьев. Часто удавалось остаться незамеченными, но пару раз пришлось обнажить клинки.
Через две недели снежные шапки гор показались из-за верхушек деревьев. Воздух становился приятным, с оттенками северной свежести. Густые леса кишели культистами и прочими опасностями, но Анкс ощущал себя в безопасности среди новых друзей.
Двоякие чувства у него были лишь по отношению к Кану. С одной стороны, Кан вселял уверенность и ощущение безопасности, но с другой – Анкс совершенно не мог предсказать, что скажет или сделает Кан в следующую секунду, и это вызывало у него тревогу.
Во время длительных переездов Анкс часто видел дневные сны – фантазии, в которых он обладал неограниченной силой. Он воображал, как спасает Скорфа и людей в западной цитадели. Как он один мог бы победить культ и восстановить справедливость на всем западе, а потом… потом во всей империи!
Временами он не мог отличить, где был сон, а где – явь. Когда он радовался в том, фантастическом мире, то душа его пела и в этом, физическом мире; когда лил слезы там, то и здесь щемило в груди.
Часто он представлял, как вступался бы за людей, с которыми Кан поступал жестоко и несправедливо.
Таковы были его разногласия с Каном. Он не высказывал их, но часто думал об этом и, встречаясь взглядом с Каном, усиленно пытался выражать свое недовольство.
Еще около двух недель им приходилось медленно пробираться сквозь лес, чтобы избежать столкновения с культистами. К концу второй недели лес внезапно закончился.
За последним рядом деревьев расстелилось поле свежих пней. А дальше, за вырубкой, до самого подножья гор – лагеря культистов.
